Обещания богов: читать начало книги онлайн

Отыскал удостоверяющие личность документы в кавардаке из пудрениц, тюбиков с помадой и банкнот. Убийца явно не был вором.

Лени Лоренц. Родилась в девятьсот восьмом. Девичья фамилия — Клинк. Проживает в квартале Грюневальд. Ему уже где-то встречалось это имя. Она была близкой подругой Сюзанны Бонштенгель и Маргарет Поль. И фигурировала в его списке «свидетелей, не подлежащих допросу».

Убийца точно знал этих женщин. И даже посещал их салон. Надо копать в этом направлении. Но Бивен для таких дел не годится. Ему не по силам изображать легкомысленного волокиту или незаметно проникнуть в клуб…

Все, что он может, — это выполнять стандартную полицейскую работу. Вытрясти душу из мужа. Из шофера. Из прислуги. Однако новый труп предоставлял ему неожиданную возможность провести расследование на свой лад, а не тащиться по стопам Макса Винера, дознавателя из Крипо. Прежде всего нужна качественная аутопсия, проведенная по всем правилам.

Он посмотрел на дело шире. Арестовать всех недавно выпущенных преступников, всех фетишистов, зациклившихся на обуви, всех служащих отеля «Адлон», всех гулявших в Тиргартене, всех, кто в последние месяцы разговаривал с Сюзанной Бонштенгель, Маргарет Поль и Лени Лоренц, всех, кто их близко или не очень близко знал или же просто встречался с ними в «Адлоне», на теннисе, в модных магазинах, в ресторане… Он заполнит под завязку внутреннюю тюрьму гестапо в доме 8 по Принц-Альбрехтштрассе, а также тюрьмы Плётцензее, Шпандау, лагерь Ораниенбург-Заксенхаузен, Дахау…

Он мог это сделать.

Он мог все — это же гестапо, мать вашу.

— Ладно, увозим ее или как?

Красная рожа Динамо привела его в чувство. Он не сделает ничего подобного. Напротив, следует действовать тонко, а с такими парнями, как Хёлм, ни о какой тонкости и речи быть не может.

И все же он был несправедлив. Динамо нравился девицам куда больше, чем, например, он сам. Хёлм не скупился на шутки и всегда находил верный тон, чтобы завязать доверительные отношения. Прямая противоположность Бивену.

Такова жизнь. Динамо, страшный, как обезьянья задница, легко снимал фройляйн, а он, Франц Бивен, красивый, как скульптура Арно Брекера[59], внушал им страх и презрение. Эти девицы, так любившие жизнь, чувствовали исходивший от него запах смерти, разрушения, кровопролития. Мужественность приветствуется. Зверство нет.

— Ну? Решай уже.

Бивен коротко кивнул:

— И скажешь Кёнигу, что на этот раз будем действовать по-другому.

Вальтер Кёниг был судебным медиком в госпитале «Шарите», самом большом медицинском заведении Берлина. Обычно Бивен или Динамо просто диктовали ему, что писать в отчете о вскрытии.

— Что ты хочешь сказать?

— На этот раз он должен провести настоящую аутопсию, усек?

Динамо ухмыльнулся:

— Куда катится наше ремесло.

Бивену пришла в голову еще одна мысль:

— И скажи также парням из КТИ, чтобы явились сюда и посмотрели, не найдут ли чего…

— Каким парням?

— Ты сам прекрасно знаешь, парням из новой лаборатории, ну…

Хёлм почесал затылок:

— Н-да, пора мне на пенсию…

Франц глянул, как эсэсовцы бодро расхаживают по лужайке: мало шансов, что специалистам удастся обнаружить какой-нибудь след на этой затоптанной земле.

Сейчас парни поднимали тело, чтобы переложить его на носилки. Он отвернулся. За пятнадцать лет в СА и СС он навидался жути, и немало, да и сам принимал участие в куче жутких дел, но видеть, как эту женщину с разверстым животом уносят на носилках, было невыносимо.

— Свидетели есть?

— Никого, кроме гулявшей парочки. Но мы еще поищем. Наверняка найдутся какие-нибудь бомжи или извращенцы. Хотя местечко здесь действительно глухое.

Бивен повернулся к реке:

[59] Арно Брекер (1900–1991) — любимый скульптор Гитлера, стремился возродить академическую скульптуру, включить ее в городское пространство.