Обещания богов: читать начало книги онлайн

— Именно! — воскликнула Магда, поднимаясь с подлокотника кресла Симона. — А что я тебе говорила!

Она уставила указательный пальчик на другую женщину, которую Симон не знал; ее глаза торжествующе блеснули.

— И с огромным бантом вдобавок!

Она снова повернулась к Симону, опустилась на одно колено и пристроила подбородок на его скрещенные руки.

— Лапочка, — проворковала она медовым голосом, — ты и впрямь самый лучший!

Симон принял комплимент с должной скромностью, лишь согласно кивнув. Он повсюду рассказывал, что бывал в Париже на показах Коко Шанель, Жанны Пакен и Люсьена Лелонга, что было чистым враньем. Он тогда жил в грязной каморке для прислуги, и, сказать по правде, в 1936 году в Париже немецкое происхождение служило не лучшей визитной карточкой. Ему еле-еле удалось переспать с несколькими пожилыми дамами, встреченными в дансинге в «Куполь», чтобы было чем заплатить за угол.

Сейчас уже начало пятого. Симон проспал на скамейке больше часа. Следователь из тебя… И все же он застал «Вильгельм-клуб» в полном расцвете, что и требовалось.

Если атмосфера «Кайзерхофа» с его огромным холлом, растениями в горшках и стеклянными потолками — так и казалось, что вот-вот грянет большой вальс, — была скорее венской, то в «Адлоне» царил куда более немецкий дух. Его высокие своды, германские гербы, мраморные колонны и канделябры напоминали помпезную гигантскую таверну. Флорентийские статуи и мраморные лестницы вносили итальянскую нотку в стиле Возрождения.

«Вильгельм-клуб» собирался в глубине гостиничного бара, в маленьком зале, где дамы любили пощебетать за бокалом шампанского. Симон бывал и в других салонах — у графини фон Ностиц, коллекционирующей фашиствующих артистов, или у баронессы фон Дирксен, которая принимала старых пруссаков вперемешку с нуворишами, — но мало что могло сравниться с «Вильгельм-клубом». Почему? Тут собирались самые красивые женщины Берлина, вот и все. Без малейших интеллектуальных или артистических претензий, без всяких позывов к благотворительности. Только красота, смех и пузырьки шампанского. Остальное поищите в другом месте.

Среди двадцати собравшихся женщин Симон знал только четверых или пятерых. Тех, кого он хотел повидать, — Сюзанны и Лени — сейчас здесь не было. Ничего страшного, он все же сможет наскрести кое-какую информацию. Первое, что было очевидно: никто не в курсе убийства Маргарет Поль.

Дамы приняли его, как стайка кур в курятнике, куда давно не заглядывал петух. Каждая распиналась как могла, восхищаясь его костюмом, шляпой и воркуя на ушко ласковые слова. Великодушный Симон покорно все сносил, хотя от этого кудахтанья у него началось легкое головокружение.

Магда, та, которая спрашивала совета по поводу своего весеннего туалета, теперь ораторствовала, обсуждая достоинства новой коллекции «Дженсен», знаменитой американской марки купальников. Он мимоходом заметил, что большинство дам щеголяют загаром. Они только что вернулись с отдыха и, война там или не война, не замедлят отправиться обратно.

Симон улыбнулся и поднес к губам бокал шампанского. Он устроился, как паша, в глубоком кожаном кресле. Ему нравилась Магда. Родом из Польши, не больше тридцати; поговаривали, что она одна из богатейших женщин Берлина. Выйдя замуж за престарелого польского князя, перебравшегося в Германию, она в двадцать пять лет овдовела и оказалась наследницей огромного состояния.

Она была самой красивой, с личиком невинного ангела под светлыми, чутко подвижными бровками и губами настолько чувственными, что приходилось опускать глаза. Волосы, уложенные мелкими завитушками на висках, были не светлыми, а белыми. Ее красота поражала. Желая поиграть на контрастах, она любила носить маленькие черные очки, которые на ее призрачном личике походили на монеты в два пфеннига, какие кладут на глаза покойника.

Симон мечтал бы завести с ней интрижку. Увы, она никогда не обращалась к нему за консультацией. Никаких тревог или плохих снов на горизонте. Напротив, она явно пребывала в великолепной форме — по слухам, она была заядлой спортсменкой и ее чуть не взяли в национальную сборную по плаванию.

— Оставь ты этих истеричек, — неожиданно произнес укоризненный голос. — Они сейчас изнасилуют тебя, не сходя с места.

Симон поднял глаза: Соня Лов, президент клуба, взяла его за руку, чтобы отвести в более спокойный уголок. Он не заставил себя просить. Эти муслиновые платья, шелковые креповые юбки и кружевные блузки в конце концов просто вогнали его в транс. Здесь можно было забыть о призывах Геринга к самоограничению — «Пушки вместо масла!» — и о талонах на питание Блоха.

Симон и Соня расположились в алькове, в распростертых объятиях бархатных кресел.

— Давненько мы не виделись.

— Все работа. У психиатров отпуска не бывает. А вот праздность, напротив, способствует неврозам.

— Что ты здесь делаешь? Ищешь новую любовницу?

— Нет. Мне вас не хватало, вот и все. А где Сюзанна?

— Вероятно, по-прежнему на Зюльте.

— А Лени?

— Тоже где-то на отдыхе. Ты, случайно, не маешься ностальгией?

Здесь все в курсе, что у Симона был роман с этими двумя женщинами. Он выглядел как тип, который роется в своем прошлом, надеясь отыскать что-то новенькое.

Соня скользнула рукой под его ладонь и положила голову ему на плечо.

— Знаешь, в нашей коллекции прибыло! Гертруда, вон та, должна тебе понравиться…

Она указала на молодую женщину в платье в морском стиле с белой каймой на воротнике и маленьким вышитым якорем между грудей. Каре черных, коротко стриженных волос обрамляло тонкое, как у Греты Гарбо, лицо с маленьким, но твердым, словно швартовочный трос, ротиком.

— Действительно хороша.