— Я только что зашел в кабинет, — начал он извиняться за долгое ожидание.
— У тебя защищенная линия?
Адмирал покачал головой:
— Вряд ли. Обычная дипломатическая связь. Любой может подключиться.
— У меня к тебе разговор не для посторонних ушей.
— Все будет хорошо, — попытался он успокоить ее, хотя даже не догадывался, что плохо сейчас. Андерсон подумал, что она не может прямо сказать, где находится, из опасения, что их могут подслушать. — Помнишь, где мы с тобой прощались после доклада Сарена о миссии на Камале?
— Отличная идея. Я буду на месте через двадцать минут.
— Через тридцать, — попросил он. — Я должен убедиться, что никто не следит за мной.
Она кивнула:
— Дэвид, спасибо тебе. Мне просто больше не к кому было обратиться.
Связь прервалась. Андерсон поднялся с кресла, запер кабинет и спустился вниз по лестнице.
— Я ухожу, Сериз, — коротко бросил он секретарю и добавил, вспомнив обеспокоенное лицо Кали: — Меня не будет несколько дней.
— А как же переговоры? — спросила она, ошарашенная таким внезапным уходом.
— Удина заменит меня.
— Это не доставит ему удовольствия, — заметила девушка.
— Ничего не поделаешь.
Андерсон дважды пересаживался с монорельса на такси и обратно, пересек четыре уровня станции, чтобы убедиться в отсутствии хвоста. Он не знал, чего опасается Кали, но не хотел из-за собственной неосторожности привести за собой того, с кем она предпочла бы не встречаться. Окончательно уверившись в том, что никто за ним не следит, адмирал вернулся в район Президиума.
Помимо зданий, где размещались представительства всех рас, участвующих в работе Совета, во внутреннем кольце Цитадели раскинулся великолепный парк. Деревья и цветы, птицы и насекомые со множества обитаемых миров мирно уживались в этом зеленом раю, давая возможность дипломатам, послам и другим чиновникам отдохнуть от забот и волнений государственной службы.
В центре парка серебрился небольшой пруд. На его берегу Андерсон и виделся с Кали двадцать лет назад. Сразу после того, как он — первый среди землян кандидат на вступление в «Спектр» — узнал, что его заявление отклонено из-за отрицательного отзыва Сарена Артериуса.
Дэвид не считал себя мстительным, но все же не мог не позлорадствовать, когда узнал, что этот самый турианец, зарубивший его кандидатуру, сам был впоследствии уличен в измене.
Адмирал пересек лужайку и направился к озеру. Кали нигде не было видно. Догадываясь, что она прячется где-то поблизости, он сел на берегу, снял ботинки и носки и опустил ноги в воду. Несмотря на автоматический контроль температуры, она оказалась достаточно прохладной и освежающей.
Через несколько минут Кали присела рядом с ним.
— Хотела убедиться, что ты пришел один, — объяснила она.
— Ты же велела никому не рассказывать.
— Да, я знаю. Извини. Кажется, у меня начинается паранойя.
— Никакая это не паранойя, если кто-то действительно преследует тебя.
Сейчас Кали выглядела еще более взвинченной, чем тогда, на экране терминала. Она сидела, подтянув ноги к груди, наклонив голову и украдкой бросая по сторонам настороженные взгляды.
— Ты привлекаешь внимание, — заметил он. — Расслабься. Веди себя естественно.
Она кивнула, не спеша сняла обувь, подвинулась к нему поближе и тоже свесила ноги в воду. Андерсон понимал, что она приблизилась только потому, что так удобнее шептаться, но все прежние чувства тут же проснулись в нем.
«Единственная, — с нежностью думал он. — Потерянная. И вот теперь вернувшаяся».