Снова берусь за телефон. Набираю старый номер, который знаю назубок. Номер, который до этого набирать просто не смела.
Там с той стороны мне не могли сказать ничего хорошего.
Этот абонент никогда не дожидается второго гудка. Слишком ценит свое время, чтобы позволять телефону бессмысленно трезвонить в его кармане.
– Морозова, – ответ максимально резкий, бесцеремонный, – что такого произошло в твоей жизни, что ты решила, что можешь вот так просто меня беспокоить?
Я не решила. Я знаю, насколько великое одолжение он мне сделал тем, что вообще взял трубку. Мог и из контактов удалить после того, как добился положительного решения по иску взыскания с меня части коммерческих убытков.
И может, мне стоило позвонить кому попроще, его заму, заму зама, там меня встретили бы понейтральнее. Но... Я прекрасно знаю, что решение по моему вопросу будет принимать он. Ну, как максимум - он и мой бывший босс, с которым они вместе только что на оргии не ездят. Они, короче говоря, дружат. И жены у них дружат. И дети будут дружить. И если кто-то и может мне дать прямой ответ, то именно этот человек.
– Здравствуйте, Ярослав, – сглатываю и стараюсь говорить быстро, – я хотела обсудить вопрос продажи залоговой собственности. Я хочу разменять свою квартиру. Мне ведь нужно будет получить от “Рафарма” разрешение?
Нет, я все равно бы, наверное, на это пошла. Тетя накидала мне вполне неплохую стратегию для выживания в первые несколько лет после родов. Но сейчас сменить адрес проживания казалось гораздо более важной задачей.
Чтобы ни мне, ни моему ребенку больше не угрожала ни одна психопатка!
Что меня радует – меня не посылают сразу. Задают пару корректирующих вопросов, по приблизительной стоимости заменяемых квартир – является ли суммарная стоимость стоящей заменой залоговой собственности?
– Примерно равны, – честно отвечаю, – немного дешевле, но ведь и я за год ни единого платежа не пропустила.
– Даже удивительно, – ядовито хмыкает мой собеседник.
Я ему не нравлюсь – он этого не скрывает. Я в общем-то тоже не испытываю на его счет никаких иллюзий. Из всех препон на пути к совершению моей сделки с тетей, главный юрист моего бывшего босса – одна из самых непреодолимых. И если он там вздумает послать меня далеко и лесом – кто его осудит? Я ж для него предатель.
К моему удивлению, совсем рядом с динамиком телефона бряцает погремушка. Бряцает и как будто обо что-то ударяется.
С той стороны трубки тихонечко чертыхаются.
Будто кому-то этой погремушкой зарядили в лоб.
Эта мысль про рафармовского грозного юридического директора – что-то сродни ужасающей ереси, и мне приходится приложить усилия, чтобы не хихикнуть и не выдать, что я обо всем догадалась. Вместо этого я позволяю себе тактичный вопрос:
– Я не вовремя?
– Конечно же ты не вовремя, Морозова! – недовольно откликается Ярослав, – я вообще поражаюсь, как у тебя хватило наглости на этот звонок.
– Ветров, прекрати пугать человека. Тебя же по-хорошему спрашивают.
Реплика доносится со стороны, и у меня немного екает в груди.
А Вика совсем не изменилась, даже на голос. Все такая же мягкая, все такая же обволакивающая. Умеющая добиваться невозможного.
– Составляй официальное прошение о сделке с участием залога, – голосом подчеркивая, какое большое одолжение он мне делает, отрезает Ветров.
– Вы подпишете?
– Мы подумаем.
А вот это – плохой ответ. Неутешительный. Вместо твердой точки над грядущей сделкой висит вопросительный знак.
А значит…
А значит, не понятно – как мне увольняться.
Если все получится – ладно, жить на деньги со сдачи квартиры – в Москве и области многие этим промышляют.
А если не получится, то что?