Битая карта абвера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Варя хотела что-то сказать, но вдруг расплакалась, махнула рукой и ушла в свою комнату.

Через несколько минут, заплаканная, вернулась.

— Ложитесь здесь, на кушетке. А о Василии... Что говорить? Люблю я его. И он меня любит. Только простить ему не могу, что служит он в полиции. Не могу... Ну почему он не с вами? — и Варя снова всхлипнула. Потом, как бы опомнившись, утерла слезы рукой и принялась стелить ребятам на ночь.

3

Майора Штейнбруха от бумаг оторвал телефонный звонок. Дежурный доложил, что шеф разведывательного органа «Орион» полковник Рокито выехал в абверштелле.

На аскетическом лице Штейнбруха появилось кислое выражение. Дружба с полковником, а вернее, их зависимость друг от друга началась еще с совместной работы в одном из подразделений абвера. Пришедший в разведку Штейнбрух был преисполнен чувства собственного достоинства: многие офицеры вермахта мечтали попасть в ведомство адмирала Канариса, но лишь немногим удавалось это. Стыдно сейчас вспоминать, но возможности свои он тогда переоценил. Не прошло и месяца, как он влип в прескверную историю, точнее, сделал грубую промашку — пытался завербовать сотрудника одного из иностранных посольств, над страной которого нависла угроза фашистской оккупации. Тот не пошел на сговор, более того, о случившемся доложил своему советнику. А он счел целесообразным, не предавая историю гласности, откомандировать его домой.

Штейнбрух, опять-таки, по неопытности, поделился своей неудачей с Рокито, полагая, что опытный коллега в случае чего поможет ему выпутаться из создавшегося положения. Руководству обо всем решили не докладывать. Однако поспешный отъезд дипломата незамеченным не остался и у руководства абвера вызвал недоумение. Рокито не выдал своего коллегу. Штейнбрух это оценил по достоинству и в свою очередь скрыл от начальства тот факт, что его покровитель сожительствовал со своей негласной помощницей из числа иностранок. С тех пор между ними установились добрые отношения, которые на дружбу в общепринятом понимании мало походили.

После оккупации Польши оба были зачислены в штаб «Валли»[2] и занимались подбором кадров для разведывательных школ абвера в учебных лагерях для украинцев. Но вскоре майора назначили начальником абверштелле дивизии, и их служебные пути временно разошлись. Когда началась война с Советским Союзом, начальник «Валли-1» полковник Браун собрал руководящих работников военной разведки и контрразведки и объявил приказ адмирала Канариса о создании разведывательного органа «Орион», который придавался группе армий «Юг» для ведения ближней и дальней разведки тылов Южного и Юго-Западного фронтов, а также контрразведки в районах дислокации воинских частей вермахта. Руководителем этого органа назначили Рокито. Вначале его штаб размешался в здании чулочно-трикотажной фабрики в Полтаве, а затем в Харькове.

И вновь их служебные пути сошлись на территории оккупированной Украины. Штейнбруху импонировали энергия и твердость Рокито при разработке и выполнении оперативных заданий, его умение располагать к себе подчиненных, добиваться их доверия. Ему нравилась откровенность шефа «Ориона», безжалостно обнажавшего недостатки в работе. При этом он не пытался свалить вину только на подчиненных. Дешевый прием, но он безотказно действовал на исполнительного, прямолинейного, не в меру высокомерного и далеко не гибкого Штейнбруха.

В прошлый свой приезд, как старому коллеге, полковник откровенно поведал о том, какие ошибки допускались при комплектовании разведшколы в Полтаве.

— Мы брали, что лежало сверху. В основном, уголовников. Но они умеют орудовать ножом. Легко идут... как это у них?.. На мокрое дело. Однако не могут освоить даже азы разведки, не говоря уже о радиосвязи. — Он помолчал, потом доверительно продолжил: — Многие из них не вернулись из советского тыла. Ты понимаешь, что это значит?

Штейнбрух прекрасно понимал, чем был обеспокоен Рокито. Заброшенные в советский тыл бывшие уголовники могли там явиться с повинной, а это влекло за собой всяческие неприятности.

Рокито глубоко вздохнул и перевел напряженный взгляд на Штейнбруха.

— Там, — он кивнул головой вверх, — недовольны, что агенты не возвращаются. А информация тех, кто вернулся, не удовлетворяет командование вермахта. И мне намекнули, что у СД, в отличие от нас, куда значительнее успехи.

Руководящие работники абвера знали, что с первыми военными неудачами на советском фронте перед генеральным штабом вермахта встала серьезная проблема ведения разведки на территории СССР. В этот период система гитлеровских специальных служб включала ряд шпионских органов, подчинявшихся различным ведомствам. Абвер, руководимый Канарисом, был самым старым, опытным и крупным разведывательным органом. Но определенное недоверие нацистского руководства к кадровым сотрудникам снижало эффективность деятельности управления военной разведки и контрразведки. Начальник VI управления РСХА бригаденфюрер СС Шелленберг старался воспользоваться этим обстоятельством, тем более, что его шеф обергруппенфюрер Гейдрих открыто выражал желание централизовать германскую разведку под руководством рейхсфюрера СС Гиммлера.

— Недавно встречался с фельдполицайкомиссаром Майснером[3]. — Полковник передернул плечами. — Он пытался убедить меня в том, что провалы агентуры являются результатом разобщенности наших служб. Конечно! — громко воскликнул он. — Им, — Штейнбрух понял, кого тот имел в виду, — хотелось бы подмять под себя военную разведку!

Краска возмущения разлилась по холеному лицу Рокито. Шеф «Ориона» понимал, что главной причиной провалов агентуры была не разобщенность гитлеровских спецслужб, а недооценка ими советских органов государственной безопасности.

— Вилли, я очень рассчитываю на тебя, — сказал полковник с горделивым достоинством, желая подчеркнуть, что верит в еще не раскрывшиеся возможности опытного разведчика Штейнбруха. — Мы направляем тебе ценного агента из числа украинских националистов. Кличка «Витайло». Он окончил нашу школу в Кракове. Как наиболее способного и надежного направили затем в школу при штабе «Валли» в предместье Варшавы. Там прошел под руководством нашего друга Ганса Коха дополнительную подготовку для работы в советском тылу.

Заметив на лице майора сомнение, поинтересовался:

— Тебя не устраивает, что он националист?

— Да. Расчет националистов с нашей помощью добиться образования самостоятельной Украины — бредовая идея.

— Согласен с тобой. Но Ганс утверждает, что Витайло не фанатик-националист. Главное — он нам предан.

Упоминание о Кохе не вызвало у Штейнбруха той реакции, на которую, вероятно, рассчитывал шеф «Ориона». Майор не был высокого мнения о гауптмане Кохе, докторе богословия. Он считал его выскочкой и конъюнктурщиком, который не побрезгует ради собственного благополучия предать любого, кого еще недавно заверял в верной дружбе. И тем не менее, Штейнбрух завидовал ему.

Перед началом войны с Советским Союзом Коха прикомандировали к батальону украинских националистов «Нахтигаль». Из секретного обзора штаба абвера гауптман знал, что Ватикан после воссоединения западных областей с Советской Украиной главную роль в проведении подрывной деятельности против СССР отвел униатам во главе с митрополитом Шептицким, рассчитывая при поддержке германского оружия вести не только «священную войну» с безбожниками-коммунистами, но и распространить влияние римско-католической церкви далеко на восток. По этой причине Кох приблизил к себе капеллана батальона Гриньоха — любимца первоиерарха униатской церкви.

После оккупации Львова Кох и его сотрудники жили под крышей князя церкви и с помощью националистов уничтожали передовую украинскую интеллигенцию.

Не кто иной, как Кох, выполняя указание адмирала Канариса, вместе с представителями РСХА и вермахта участвовал в трагикомедии создания так называемого «правительства самостоятельной украинской державы». Во Львове 30 июня в маленьких полутемных комнатах «Просвиты» собралось около ста человек: адвокаты, священники, учителя гимназий. Гауптман пришел вместе с будущим председателем «правительства» Стецько-Карбовичем, который срывающимся от волнения голосом прочел собравшимся «акт ОУН» о создании «самостоятельной украинской державы» и о назначении членов «правительства». За ним выступил Кох. Основываясь на директивном указании Канариса, — ни о какой «самостоятельной Украине» не заикаться, — гауптман заявил, что война еще не окончена, поэтому по всем политическим прожектам надо ждать личного указания фюрера. Потребовал от присутствовавших работать для пользы третьего рейха и всеми силами содействовать армии вторжения в победе над Москвой. А спустя несколько дней шеф СД шестой армии Баер задержал Стецько и двух «министров» и вывез их в Берлин якобы для обсуждения проблем «правительства». Так бесславно закончило свое существование «правительство самостоятельной украинской державы». Штейнбрух не без сарказма подумал, что с точки зрения общечеловеческих норм украинским националистам было нанесено чудовищное оскорбление. Но участники двухнедельного «правительства» и их единомышленники сделали вид, что ничего не произошло, и многие из них начали искать пути угодить командованию армии вторжения, карательным органам третьего рейха.

Рокито между тем продолжал рассказывать о том, что недавно он имел беседу с любопытным униатским священником, который служил в руководимом Кохом подразделении Украинской галицкой армии. Оказалось, отец Витайло тоже служил у Ганса. После того, как большевики разбили их, отец Витайло одно время находился в эмиграции в Чехословакии, потом переехал в Германию. Имел небольшое предприятие по пошиву обуви. Хотел сделать сына модельером. Но когда закончилась война с Польшей, он не пожелал, чтобы сын остался в стороне от назревавших на востоке событий. Сам устроил так, что тот попал в учебный лагерь Повстанческого штаба украинских националистов.

— Там наш друг нашел Витайло.

— Мне помнится, в этом лагере был создан батальон «Нахтигаль».

Рокито кивнул и от удовольствия потер руки.

[2] Шпионско-диверсионный орган немецкой военной разведки, созданный по плану «Барбаросса».

[3] Майснер — руководитель ГФП-721 (секретной полевой полиции), которая была подчинена абверу, занималась борьбой с подпольем и партизанами в зоне действия Южного фронта Красной Армии.