— Дураки, — подумал Ларри, — так они его никогда не найдут.
Его голова показала им пример спокойной, но эффективной работы и ни секунды не потратила даром. Она, как стрела, полетела прямо к земляничной поляне, где Джорджи задержался, чтобы пособирать дикую ягоду. Джорджи любил поесть, особенно сладкое. У Ларри вспотела бы шея — если бы она у него была — когда он подумал о том, сколько раз он дрался с Джорджи за то, кто получит большую порцию мороженого или пирога. И теперь, заблудившись, Джорджи, наверняка, попытается вернуться к землянике.
Беда в том, что поляна с ягодой была темной и немного жуткой. Над головой висела только половина луны, а небо затянули облака. Слабый свет, пробивающийся через их пелену, лишь отбрасывал на все пугающие тени. Кустики земляники походили на страшных гномов, расползшихся по земле, а редкие деревья напоминали гигантов, готовых к броску.
Частично восторг покинул Ларри.
— Этого бы испугались даже те, кто постарше меня, — успокоил он себя.
Что-то задело его щеку, и голова отскочила в сторону. Затем он услышал глубокий мрачный свист, казалось, задающий вопрос.
— Кто? — настойчиво спросил свист. — Кто?
— Всего лишь старая сова, — с облегчением подумал Ларри.
Но облегчение оказалось только секундным.
— Говорят, что у сов острые клюв, и они часто им пользуются. А у меня нет ни рук, ни чего бы то ни было еще. А что, если… что, если она нападет на меня?
Почти бесшумно мимо пролетела еще одна ночная птица, Ларри заметил ее только потому, что она была немного чернее теней.
— Кажется, они ищут насекомых, — облегченно пробормотал Ларри. — Они не станут мне докучать. Но если одна из них все-таки решит меня клюнуть, я плюну ей в глаз. Знаю, я постоянно говорю Джорджи, что плеваться нехорошо, но мне больше ничего не остается.
На земляничной поляне Джорджи видно не было. Возможно, он просто уснул, свернувшись клубочком рядом с одним из земляничных кустиков.
— Джорджи! — тихо позвал брат. — Джорджи, где ты?
Ответа не последовало.
Издалека доносились редкое тявканье собак и приглушенные голоса.
— Нет смысла лететь туда, где ищут они, — подумал Ларри. — Пойду посмотрю где-нибудь еще. Туда, где лес погуще. Там Джорджи с легкостью мог потеряться. Глупый ребенок.
Ларри медленно полетел к деревьям. Странно, как тут спокойно и тихо. Не слышно даже сверчков, а звуки, создаваемые поисковыми группами, почти исчезли. Если бы не вынужденные поиски Джорджи, ночная прогулка стала бы настоящим удовольствием. Все дневные звуки пропали — птицы не пели, насекомые не жужжали, а бурундуки не щебетали. Большинство животных спало, а те, что бодрствовали, предпочитали не издавать никаких звуков. Временами Ларри чувствовал слабое дыхание ветерка, но этого не хватало даже для того, чтобы зашелестели листья.
И тут он увидел его, всего лишь в трех-четырех метрах, и застыл в воздухе, словно парализованный. Вначале глаза Ларри открылись шире, чем когда-либо, потом он разинул рот и через мгновение завопил. А то, чего он испугался, завопило еще пронзительнее.
— Джорджи!. — закричал Ларри. — Это ты?
Его перепугали два глаза, два огромных глаза, казалось, летающие в ночи сами по себе. Но это был всего лишь трюк лунного света, потому что в следующее мгновение Ларри увидел, что глаза находились на перепачканном лице с двумя светлыми полосками, вероятно, оставленных слезами, а повыше виднелись спутанные волосы, полные репейника и травы.
— Л… Ларри? — спросил дрожащий голос.
— Джорджи, где ты был? Я искал тебя. Мамочка с папочкой тоже тебя ищут.
— Я заблудился, — всхлипнул Джорджи.
— Я же говорил тебе держаться рядом. Ладно, нам пора возвращаться домой. Возьми меня за руку… боже, я забыл. У меня больше нет рук.
— Но я не могу вернуться домой, Ларри. Я заблудился.
— Уже нет, глупыш. Я нашел тебя. Я отведу тебя… о, нет!
Глаза Ларри округлились. Когда он увидел лицо Джорджи, поначалу ему показалось… он не понял, что именно.
— Только не говори, что у тебя тоже нет тела, Джорджи!
— У меня болели ноги.