Однако, это было абсурдом. Если бы они могли читать мысли, то не стали бы задавать ему столько вопросов. Его мысли можно прочесть лишь в том случае, если он сам выдаст их по трусости.
Но если они и не могли читать мысли в буквальном смысле этого слова, то могли, по крайней мере, представлять, что он думает.
— Вы задаетесь вопросом о нас, — сказало одно из А-существ.
— У нас не существует машин, подобных тем, что заполняют ваш корабль. У нас нет большей части вашей науки. И вы не понимаете, как же мы можем мечтать о строительстве других кораблей.
— Да, я задал себе этот вопрос, — согласился Грэйсон. — Я совершенно вас не понимаю…
— Мы сами только недавно начали понимать себя, — тихо сказало существо. — Мы — молодая раса. Те, что похожи на нас, но меньше размером, — вы называете их ящерицами, — они наши предки.
— Я так и подумал, — сказал Грэйсон, — но это же не имеет смысла. Эти маленькие были единственными существами, которых вы убили.
— Это единственные существа, которых мы должны бояться, — сказало А-существо.
Не единственные, подумал Грэйсон. У вас есть еще я. Да, я ненавидел человеческий род за то, что он сделал мне. Это слепая, безрассудная ненависть. Да, некоторые заслужили частичку того, что я им желал — но никто не причинил мне вред преднамеренно, ни убийца, ни даже охранник, которого я потом убил, хотя каждый из них по отдельности был врагом Человечества. И теперь, когда у меня не осталось ничего, кроме горечи в сердце, я вижу это более ясно, но я также могу понять, что никогда по-настоящему не хотел уничтожить все Человечество. Я хотел, чтобы люди поняли, что наказали меня несправедливо, чтобы они боялись моей мести. Я бы вернулся миллионером и помыкал теми, кто причинил мне вред, я бы использовал свои средства, чтобы наказать тех представителей власти, которые рассматривали меня всего лишь как строку в списке заключенных.
Но у меня никогда не было намерения навлекать бедствие на всю Солнечную систему. А именно это я и сделал — вернее, сделаю, — обнаружив вашу расу, если не смогу остановить вас. Теперь у меня нет никакого оружия, кроме разума, моего человеческого разума, моих мыслей, которые, к счастью, вы не можете прочесть. И этот разум я должен использовать на всю катушку, чтобы отыскать ваши слабости и воспрепятствовать тому, чтобы вы поработили все Человечество, поскольку, боюсь, именно это вы и сделаете, если нападете без предупреждения.
— Эти наши маленькие предки глупые и беспечные, — сказало А-существо. — Однако, в борьбе за жизнь на этой планете у них было преимущество. Внешне они похожи на нас. И никакое обычное оружие не в силах им повредить. Они даже не умирают от старости. Они умирают, лишь когда убивают друг друга. Должно быть, когда-то они возникли, как некая мутация. И, появившись, они стали быстро размножаться среди существ, стоявших, по сравнению с ними, на более низкой ступени. И лишь когда они заселили всю поверхность планеты, то начали конфликтовать друг с другом и таким образом ограничивать свою численность. А несколько сотен тысяч лет назад появилась наша раса. Вначале она отличалась только размером. У нас имелась та же самая почти полная неуязвимость и недостаток разума, и мы являлись лишь разновидностью доминирующей мелкой расы. Но в сражении друг с другом мелкие оказались беспомощными против нас, и наша численность стала расти. За выживание шла отчаянная борьба. Участвующие в ней были вынуждены научиться объединяться, систематически и неуклонно охотиться на врагов. Мы изучали свои силы и возможности, учились заранее распознать, когда мы можем победить, а когда проиграем, и одновременно развивали язык, чтобы еще успешнее сотрудничать. Так мы и стали разумной расой, какую вы видите сегодня. Однако, у нас не было никакой потребности бороться с природой, в отличие от вашей расы. Никакой враг не мог причинить нам боль, никакое оружие не могло повредить нашим телам. В природе не существовало никаких опасностей, от которых мы нуждались бы в защите. Нашими единственными врагами являлись наши мелкие предки, и мы воевали с ними зубами и когтями. Но за последние несколько лет наши мыслители определенно смогли переломить эту ситуацию к нашей пользе. Они же предсказали, что в будущем мы не будем ограничены немногими квадратными милями земли, которую сейчас населяем. Через несколько лет вся планета станет нашей. И что тогда? При нехватке еды мы не умираем, но перестаем расти и размножаться. Выходит, наша раса зайдет в тупик из-за отсутствия места, где можно размножаться? И мы как раз изучали эту проблему, когда прилетел ваш корабль. Вы преподнесли нам ответ. Другие планеты, другие звездные системы — вот наш дом. Оставался лишь один вопрос. Как построить корабли, чтобы завоевывать космос? Мы изучили вас и ваших людей, и пришли к выводу, что мы превосходим вас по всем статьям. Что бы вы ни делали, мы можем сделать это гораздо лучше. Но вы можете многому нас научить, поэтому мы сделали все возможное, чтобы никому из вас не навредить, поскольку у вас есть знания, которые мы хотим использовать. И на всех планетах, которые мы завоюем, мы станем учиться. Так что вскоре мы получим все знания, которые вы приобрели в течении всей своей истории.
— Мне все равно, — пожал плечами Грэйсон, — поскольку я не доживу до этого.
У него был богатый опыт в умении скрывать свои чувства, а эти существа знали людей еще очень недолго. Однако, он боялся, что они легко раскусят его и поймут, что он так легко говорит о ненависти к Человечеству только потому, что этой ненависти больше в нем нет.
Эти существа действительно обладают суперразумом, в отчаянии подумал он. Они изучили наш язык за несколько дней, а я понятия не имею об их собственном языке. Они как взрослые перед детьми. А может ли ребенок успешно обмануть взрослых в таком важном деле?
Может, подумал Грэйсон. Иногда может. Если симулировать эгоистическое безразличие ко всему, кроме своих собственных интересов, если симулировать полное и безоговорочное повиновение, тогда он сможет обмануть взрослых.
И в последующие дни Грэйсон понял, что остальные члены команды, такие же ненавистники, как и он сам, чувствуют себя виноватыми при мысли о своем предательстве.
К нему как-то подошел Керман.
— Скажите, капитан, — взволнованно сказал он, — эти ящерицы действительно хотят, чтобы мы рассказали им все, что мы знаем?
— Вы знаете не так уж и много, Керман, — сказал Грэйсон.
— Да, капитан, но кое-что все же…
— Делайте, что они велят, — сказал Грэйсон, прекрасно понимая, что о его словах тут же узнает вся команда. — Не предлагайте информацию сами, потому что это выглядело бы непочтительным. Но отвечайте, когда вас спрашивают.
— Но, черт побери, капитан, они — ящерицы, а мы — люди! И если они узнают, как управлять кораблем и как создавать собственные корабли…
— О чем мы заботимся? Единственное, что мы хотим, это остаться в живых, не так ли?
Керман неопределенно кивнул.
— В таком случае, нужно делать лишь одно, — продолжал Грэйсон. — Рассказывайте им то, что они хотят узнать. Сохраняйте с ними хорошие отношения.
— Ладно, капитан, — покорно сказал Керман. — Но теперь они спрашивают о металле, который мы загружали на корабль. Они думают, что если он нужен нам, то нужен также и им. Они хотят, чтобы мы научили их добывать его.
— Так научите, — сказал Грэйсон. — Мне казалось, я слышал, как вы сами не раз говорили, Керман, что мы им покажем.
— Я не это имел в виду, капитан, — смущенно усмехнулся Керман. — Я имел в виду людей, оставшихся дома. Но мы покажем и этим ящерицам тоже…
Из нас хорошие рабы, подумал Грэйсон, превосходные рабы. К счастью, существует кое-какая критическая информация, о которой большинство людей обычно не вспоминает. Хотя мне нужно предупредить кое-кого из техников, чтобы они не выдали эту тайну. Что касается остальных, они будут трудиться руками и мозгами, и с каждым днем А-раса станет получать все больше драгоценного знания, приобретенного нами, и учиться создавать машины. Неуязвимую расу нельзя остановить, горько сказал он себе, ей нельзя навредить, ей невозможно сопротивляться.
Можно только позволить им выбирать из сокровищницы ваших знаний и таким образом платить за материальные сокровища, за которыми мы сюда прилетели. Интересно, подумал он, оценит ли Человечество в должной мере, что я тут делаю. Конечно, оно никогда не узнает об этом, но интересно, оценило бы, если бы узнало?