«Не трогай меня, шантажистка, – во сне говорит Лео. – Я не тот, кто тебе нужен. Я никогда не обещал Эльзе жениться на ней, хорош бы я был, и забавная получилась бы свадьба…»
Странный звук возник в его сне – как будто стрекочет над головой сорока, будто они с Эльзой на лужайке, ее рука касается травы, и Лео может чувствовать запах ее кожи. Аромат цветов и речной воды и ясно ощутимый животный дух, не вызывающий ни страха, ни отвращения, а только невесомость и нежность.
Он открыл глаза. Стрекотал вызов мессенджера на ноутбуке.
Выходя от замминистра, Эльза мельком подумала, что надо бы позвонить брату и попросить сегодня вечером побыть с родителями, пока Эльзы нет дома. Им сейчас непросто.
И тут же она вспомнила, что Эрику нельзя позвонить, и в ближайшие годы он вряд ли сможет приехать, именно поэтому родителям так плохо сейчас. И поняла, что привыкла мимоходом подкидывать брату задачи – привезти-отвезти, купить подарок, договориться с садовником, принять гостей – и он все делал безотказно, безропотно. Ведь Эльзе некогда, у нее всегда было столько дел, расследования, карьера…
Лео очень долго не отвечал на вызов, Эльза начала паниковать. Но когда экран наконец включился, Лео по ту сторону видеосвязи выглядел вполне живым: небритый и бледный, но уже не такой осунувшийся и страшный, каким был до визита в посольство.
– Мне гораздо лучше, не волнуйся. – Он, кажется, читал ее мысли сквозь экран. – Есть новости?
– Тебя… отправляют домой?
– Меня нельзя отправить, я не посылка. – Он слабо улыбнулся.
– Со мной говорили из вашего посольства. – Она попыталась улыбнуться в ответ. – Сказали, что вылечить тебя могут только в Ортленде. Намекнули, чтобы я… на тебя повлияла. Помогла принять решение.
– И ты, – медленно проговорил Лео, – будешь… на меня влиять?
– Я хочу, чтобы ты был здоров. – Она старалась говорить как можно спокойнее. – Я и так… перед тобой виновата.
Его глаза темнели, теряли блеск, подергивались дымкой, будто отдаляясь от нее.
– Ты хочешь, чтобы я уехал?
– Но это же… твоя жизнь, здоровье… Я думаю о тебе. И всегда буду думать, Лео.
Она хотела сказать «я никогда тебя не забуду», но вышло бы слишком мелодраматично, и Эльза прикусила язык.
– Они преувеличивают, не так уж я и ранен, – сказал Лео. – Они боятся ответственности, боятся международного скандала. Но я-то не боюсь… А ты?
Эльза заплакала. За весь день она не пролила ни слезинки, а теперь, сидя в машине на парковке, разревелась ручьем. Ей было что оплакивать, но сейчас она лила слезы о масштабе, разделяющем их. Должна бы плакать о брате, о погибшей девушке – но плачет о масштабе, и Лео прекрасно все понимает.
– Ну как мне тебе помочь?! – спросил он с отчаянием. – Получается, единственная помощь – исчезнуть, убраться, улететь… Это единственное, что я могу для тебя сделать, да?!
Эльза низко склонилась над рулем – пусть случайные прохожие думают, что она что-то уронила под ноги и теперь ищет.
Транспортная кабина стояла у входа в посольский особняк. Лео задержался на крыльце; вон у того окна он впервые увидел Эльзу не на экране, в натуральную величину. На теннисном корте они вместе отрабатывали версию, оказавшуюся провальной. А там, между особняком и входом, заняла оборону Эльза, защищая Лео от толпы великанов-погромщиков.
Книга Эльзы о приключениях детектива Парселя так и останется недописанной. А роман прототипа и автора, незавершенный, был обречен с самого начала.
Лео отпер дверь транспортной кабины. Здесь он провел много часов, здесь была его база, почти родной дом. Но сейчас казалось, что внутри ужасно тесно, что стены давят.
Он собрал вещи: небольшой чемодан и портплед с респектабельным костюмом. Его адвокатская карьера закончилась, толком не начавшись, и даже хронометр со стрелками ни капельки не помог. Теперь у Эрика «нормальный» адвокат, он добьется смягчения приговора…
Волоча чемодан на колесиках, закинув портплед на плечо, он побрел, прихрамывая, обратно. Стемнело, в посольском особняке кое-где светились окна. «Завтра в это время, – подумал Лео, – я буду дома, у себя на диване, я не позволю упечь себя в госпиталь. Пробежки придется на время отложить; как же мне разминаться? Купить, что ли, гантели? Турник? Боксерскую грушу?!»
У входа в его комнату обнаружилась новенькая ортопедическая трость, на рукоятке висел пластиковый пакет с упаковкой пластырей и обезболивающих таблеток. Лео презрительно скривил губы.
Помахивая тростью, как ракеткой, он прошелся по комнате. Широко открыл окно, откинул шторы. Минуту смотрел в полумрак снаружи, пытаясь уловить движение свежего воздуха, но большое окно в помещении великанов было закрыто. Лео вернулся в комнату, остановился, сгорбившись, над своим чемоданом – будто уже в пути…
Тягучий звон послышался за окном, словно вибрировала металлическая струна. Источник звука стремительно приблизился, оборвался, сменился громким шорохом. Лео медленно, будто в кошмаре, обернулся.
Там кто-то был, за окном. И он собирался войти.
Ее родители не признавали сильных лекарств, но обойтись без снотворного в этот вечер нельзя было. Эльза дождалась, пока они улягутся, и только тогда спохватилась: ключ. Запасной ключ от квартиры Эрика, который следовало сдать на время следствия. Ключ лежал в верхнем ящике стола в кабинете, Эльза решила взять его потихоньку, чтобы заново не волновать родителей, тем более перед сном…