Лео переселился в дом Эльзы. На испуганные вопросы из посольства отвечал, что занят литературной работой. Они в самом деле что-то писали вместе, но у них было много других, в основном невинных, но прекрасных и очень эмоциональных занятий.
Ее родители быстро смирились. Лео говорил с ними только по видеосвязи, никогда лично, и родителей это совершенно устраивало: они панически боялись еще раз наткнуться на Лео вживую, а обыкновенное лицо на экране усыпляло их страхи.
Очень скоро оказалось, что Эльза вовсе не умеет писать книги, особенно документальные. Чуть позже выяснилось, что талант у нее все-таки есть, не хватает умения, но она готова учиться. Наступила жара, неестественная для Альтагоры, и Лео с Эльзой целыми днями сидели в саду под защитой прочной сетки – от птиц, насекомых и, уж конечно, от крыс, хотя крыс, по уверению Эльзы, здесь быть никак не могло.
Цикады в саду грохотали, как электрички. Лео и Эльза, кажется, оба сходили с ума. Их чувства не притуплялись, а разделявший масштаб никуда не девался. Лео сознавал, что счастлив и несчастен одновременно, что обманывает себя, но самое плохое – морочит девушке голову.
У Эльзы должен быть нормальный чувственный опыт с партнером ее роста. Лео крадет ее привязанность, нежность, обманывает ее влюбленность, а может быть – крадет и будущее. Лео привык жить один, у него такой характер; но почему Эльза должна ради него от чего-то отказываться? Вот она жертвенно отложила походы в бассейн, но ставки-то повышаются, она не может отложить на будущее всю свою человеческую жизнь…
…Она ушла в дом, Лео видел сквозь тонкую прочную сетку, как по ступенькам крыльца ступают босые пятки. У нее тонкие щиколотки, такие тонкие, что Лео мог бы обнять или хотя бы попытаться… Но он не осмелится. Каждое новое прикосновение слишком дорого стоит и непонятно куда ведет, и может оказаться оскорбительным и смешным. А соседи уже интересуются, и ее коллеги наверняка шепчутся, и будут шептаться громче…
Он выпрямился на шезлонге (удобном и легком, привезенном из Ортленда), снял на секунду наушники и ладонями растер усталые уши. Эльза привыкла говорить почти шепотом, но цикады… Скрип двери, отдаленные звуки улицы, даже сорока в ветвях трещит так, что без наушников не обойтись. «Я должен принять решение, – сказал себе Лео, – я ломаю ей жизнь, это безответственно. Что бы я ни чувствовал, что бы она ни чувствовала – мы никогда не отменим масштаб, уж лучше дружба на расстоянии».
Эльза ответила телефонному собеседнику в доме. Молчала несколько минут, потом заговорила снова – таким сухим, лязгающим голосом, какой проявлялся у нее только в моменты больших неприятностей. Лео насторожился, но слов, как ни прислушивался, не мог разобрать: в этом доме хорошая звукоизоляция. Сейчас она придет и принесет новость, скорее всего, плохую.
Он поднялся с шезлонга. Разминаясь, сделал несколько упражнений на ковровой дорожке, проложенной специально для него среди травы. Такая у Эльзы работа – ей сообщают плохие новости, и она решает проблемы, созданные кем-то другим…
Содрогнулся полог из мелкоячеистой сетки. Мелькнула тень на траве, Лео инстинктивно пригнулся, еще не зная зачем. Задрал голову; две когтистые желтые лапы, размером как два экскаваторных ковша, вцепились в защитную сетку, а сверху глядел неподвижный, бездумный и безжалостный глаз.
Тень рванула вверх. Когти высвободились не сразу. Шов между полотнищами затрещал и разошелся, полог разорвался, и Лео увидел чистое небо над головой. С единственным белым облачком – и черным острокрылым, будто резным силуэтом.
Тень упала вниз – камнем.
– Это касается вашего брата, майор. Он жив и цел, но у него большие неприятности. Остальное сообщу при встрече, подъезжайте в отдел особо опасных прямо сейчас…
– При чем мой брат к отделу особо опасных преступлений?! Он бизнесмен…
– Ему понадобится адвокат. Приезжайте сразу с адвокатом, чтобы не затягивать дело.
– Какое дело?!
– При встрече, майор. Ваш брат просил не сообщать пока ни его сотрудникам, ни родителям, только вам.
– Я выезжаю, – глухо сказала Эльза.
Ее собеседник сдержанно поблагодарил и попрощался. Эльза почти не знала его – тот работал с откровенной уголовщиной, грабежами и уличными убийствами. Его детективный мир был простым, неприглядным и чуждым беллетристике. Как озаглавить такую книгу: «Сто бытовых убийств»? «Сто пьяных драк с летальным исходом»?
Но при чем тут Эрик?! Бред какой, чушь, это ошибка, которую надо немедленно разъяснить…
«Эльза!»
Беззвучный панический вопль. Сгусток ужаса, различимый не слухом, но интуицией. Снаружи. Оттуда, где она оставила Лео.
Уронив телефонную трубку, Эльза бегом кинулась из дома, ушиблась о ножку стула, зашипела от боли и побежала скорее. Первое, что увидела, выскочив на крыльцо, – разорванный полог над лужайкой.
Резкий крик высоко в небе – крик хищной птицы. Тень, летящая все выше, снова крик – вдалеке…
Примятая трава, скомканное покрывало. Опрокинутый шезлонг Лео на траве – белый шезлонг размером с ладонь.
«Да ведь я сплю, – с облегчением подумала Эльза. – Это сон, я задремала на жаре, и сейчас все исчезнет».
Она сделала несколько шагов. Споткнулась. Откинула полог. Взгляд остановился на крохотных наушниках, блестящих в траве, как две капли росы.
Эльза провалилась будто в холодное облако. Упала, почувствовала траву под щекой. Прямо перед глазами – опрокинутый шезлонг. Ей хотелось кричать в голос, но она не могла вздохнуть, будто воздух превратился в монтажную пену. Это не сон. Лео болтается в когтях ястреба, и повезло, если он уже умер и хищник не станет играть с добычей. Можно орать и плакать сколько угодно.
– Лео… – Она не услышала своего голоса.
Шезлонг дернулся и пошевелился, будто сам собой. Лежа на боку, Эльза увидела, как из-под раскладной конструкции выбирается Лео – бледный и перемазанный свежей кровью: