– В убийстве, – сказал следователь.
И добавил, будто подытоживая, будто имея в виду сразу множество событий и решений:
– Увы.
Лео оказался перед сложным выбором – принять еще капсулу обезболивающего и неизбежно отупеть. Или не принимать и терпеть пульсирующую боль в ноге – как если бы ястреб все-таки утащил его и продолжает жрать где-нибудь в расщелине скал.
Эльза сломалась. Он слышал это по голосу, когда в кабинете следователя она, охрипнув и запинаясь, требовала личной встречи с братом и при этом знала лучше Лео (у нее же юридическое образование), что по закону такая встреча сейчас невозможна. Адвокат, расследование, суд.
И ведь ей еще предстоит разговор с родителями. И Лео может помочь ей единственным способом – как можно скорее войдя в курс дела.
Уладив формальности, он получил доступ к документам: фото с места преступления, протоколы обыска по горячим следам, свидетельства полицейских, явившихся на вызов. Изъято орудие убийства, подтверждены отпечатки пальцев, проведена оперативная съемка. Шустро они работают в Альтагоре; похоже, следователь прав, и здесь нечего расследовать. Здесь надо так комбинировать смягчающие, чтобы Эрик не провел в тюрьме остаток жизни…
Лео потянулся за таблеткой, поколебался – и запер аптечку в сейф. В его транспортной кабине предусмотрены были туалет, душ, сейф и вместительный шкаф, и хорошо, что Лео взял в Альтагору дорогой костюм и туфли, и даже хронометр со стрелками взял. Масштаб масштабом, но адвокат должен выглядеть респектабельно.
– …А это ваш адвокат, господин Бауэр, познакомьтесь…
Транспортную кабину резко дернули вверх. Лео зашипел от боли в ноге и вцепился в подлокотники кресла; кабина так же резко, почти грубо, опустилась на стол посреди комнаты для допросов. Видеокамера, установленная на крыше кабины, транслировала картинку: сотрудник следственного изолятора неприкрыто потешался. На встроенном экране Лео мог видеть его рот в ухмылке и зубы не первой свежести.
Чуть шевельнув джойстиком, Лео направил внешнюю камеру на лицо своего клиента. Эрик Бауэр казался ровесником сестры, да и был всего на два года младше, но если Эльза удалась в отца, ее брат походил скорее на мать. Он был смуглее белокожей Эльзы, даже сейчас, когда вся его кровь, похоже, от лица отхлынула. Глаза блестели нехорошим, болезненным блеском.
Он уставился на транспортную кабину:
– Мой… адвокат… в смысле?!
– Ваша сестра, – сотрудник изолятора причмокнул, – подогнала вам это чудо. Не благодарите.
Лео молчал, пережидая боль в ноге. Сотрудник, еще раз глумливо причмокнув, выгрузил на стол ноутбук и вышел, нарушив предписание – не открыв компьютер, не запустив телемост между задержанным и его адвокатом.
Эрик Бауэр сидел за столом, тупо переводя взгляд с транспортной кабины на ноутбук и обратно. Шло время. Истекали драгоценные секунды.
– Эльза, ты окончательно рехнулась, – шепотом сказал Эрик, обращаясь неизвестно к кому.
– Компьютер открой, – приказал Лео сквозь зубы.
Эрик не мог его слышать, но именно в этот момент сумел наконец-то немного сосредоточиться. Он потянулся к ноутбуку и поднял крышку. Лео увидел его лицо совсем близко на экране, но и Эрик тоже увидел Лео – впервые. Вздрогнул. Закусил губу, точно так, как это делала порой Эльза.
– Жалобы? – отрывисто спросил Лео. – Условия содержания? Пожелания, требования?
Эрик пожал плечами, как бы говоря – а при чем тут я, вообще?
– Рассказывайте, – сказал Лео. – По минутам. Подробно. Быстро!
К тридцати годам Эрик Бауэр имел два высших образования, был автором научной статьи о свойствах летучих соединений и владел фармацевтической компанией. Деловые партнеры ценили его, счет друзей шел на сотни, интересные женщины соревновались за его внимание. Эрик Бауэр никогда не ужинал в одиночку, не нуждался в деньгах и не впадал в депрессию. Все знали, как трогательно он относится к своей семье: раз в неделю он обязательно обедал с родителями.
Вечер накануне убийства Эрик Бауэр провел в большой компании, в ресторане, принадлежавшем одному из его друзей. За столом немного выпил и вернулся домой на такси. Квартира, бывшая в его собственности, помещалась в историческом центре города, на третьем этаже старинного пятиэтажного дома.
Во втором часу ночи отключилось электричество: компания, поставщик электроэнергии, заранее предупредила о плановом ремонте. Эрик собирался ко сну, когда прозвучал телефонный звонок.
– …Ее отец когда-то был моим преподавателем на химфаке. Потом с ним случился инсульт. Я помогал – медицинскими связями, деньгами. Она сама неплохо зарабатывала, писала в глянец развлекательные истории: биографии знаменитостей, тайные общества, светские хроники, запретные изобретения… Бред, но за него платили. Когда она попросила о встрече, я подумал – это насчет отца. Я впустил ее. Мы посидели, немного выпили. Я спросил, что случилось. Тогда она сказала, что подготовила убийственный материал о моей личной жизни, бомба, так она сказала. Моя репутация, она сказала, превратится в кусок дерьма. Перечислила имена моих бывших невест и сказала, что я буду выблевывать свои предсвадебные обещания. Она так и сказала – выблевывать… Мои родители, партнеры, друзья – никто не останется в стороне, она сказала. Если я не заплачу ей круглую сумму, прямо на месте. Я взбесился. Я был, наверное, уже прилично пьян. Ударил ее ножом. Кухонным. Попал в артерию. До приезда «Скорой» она не дожила. Я все рассказал полиции, мне нечего больше добавить.
Он говорил монотонно, отстраненно, будто рассказывал о ком-то другом. Закончив, откинулся на спинку стула и сдвинул брови, и под маской его отрешенности прятались растерянность пополам с обидой: кажется, он никак не мог поверить, что Эльза прислала ему вместо адвоката железную коробку с букашкой внутри.
– А что за проблема с бывшими невестами? – Лео насторожился. – Вы ведь не женаты?
– Я несколько раз был женихом, – сказал он сквозь зубы, – но до сих пор не женат. Я никого не бросал, не предавал, я со всеми старался быть честным… Мне просто не везло. Грязь можно высосать из пальца, если у вас в Ортленде понимают такое выражение. А моя репутация… мне дорога. Была дорога, я хочу сказать. Эта женщина обещала втянуть в скандал близких мне людей… Я понимаю, почему ее убил. Но это меня не оправдывает.
– Вы хорошо помните момент удара? – с тяжелым сердцем спросил Лео.