Революция 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В некотором смысле упавшая звезда предопределила будущее Ларкина.

— О, это вы, мистер Ларкин! Тот самый мистер Ларкин! Простите, не узнал вас, сэр. Проходите, пожалуйста.

— Спасибо. — Ларкин застегнул молнию нейлоновой куртки, под которой к карману рубашки крепился его именной бейдж.

— Понимаю, почему вы решили напоследок все проверить, — продолжил охранник. — Будь это мой корабль — в смысле, если бы его создал я, как вы, — я бы тоже хотел убедиться, что все в порядке. Кстати, сэр, вы не знаете, с чем связана задержка? Почему остановили запуск и распустили народ по домам?

— Понятия не имею, — солгал Ларкин.

Стартовый пусковой комплекс «Брунгильда-Валькирия» (в последнее время в космических кругах вошла в моду скандинавская мифология) навевал воспоминания о его предшественнике, «Аполло-Сатурне» (иначе СПК-39), ныне отправленном на дальний склад. Рядом с высоченным монтажно-испытательным корпусом ютилось длинное прямоугольное здание Центра управления запуском: на фоне монтажного гиганта оно выглядело как грубый строительный блок, еще не установленный на свое место. Саму по себе стартовую платформу — в отличие от СПК-39 всего одну-с монтажно-испытательным комплексом связывал широкий пятикилометровый пандус. Именно по нему три дня назад мобильная платформа привезла на стартовую площадку носитель «Валькирия» и корабль «Брунгильда-2».

Ларкин подошел к пьедесталу, куда водрузили ракету и корабль. Проезжая по новому шоссе, проложенному рядом с пандусом, и паркуя машину, он постоянно ощущал странное притяжение возвышающегося над комплексом корабля. Когда он вступил в озеро света, под яркие лучи прожекторов, это ощущение только усилилось. Корабль с прикрепленной к командному модулю изящной вышкой аварийной эвакуации как будто касался изножья небес. Рядом вздымалась пусковая сервисная башня, и, хотя все технические пристройки уже успели убрать, оставив только трап, при взгляде снизу уходящая в небо конструкция ассоциировалась с образом мирового ясеня — Иггдрасиля.

Корабль «Брунгильда-2», венчающий третью ступень ракеты «Валькирия», стал вторым детищем двадцатипятилетнего союза Ларкина с его вечной мечтой. Их чуть менее совершенный первенец, «Брунгильда-1», совершил полет вокруг Нептуна с тремя астронавтами на борту и продемонстрировал жизнеспособность космического двигателя Ларкина и его полный потенциал: 0,99 скорости света. «Брунгильде-2» тоже предстояло взять на борт троих астронавтов, но на сей раз корабль отправлялся в путешествие в систему звезды Барнарда, находящуюся на расстоянии более шести световых лет от Солнца.

В 1963 году была открыта планета, вращающаяся вокруг звезды Барнарда. Об этом говорило гравитационное воздействие, которое планета на нее оказывала. Размерами звезда Барнарда в несколько раз превышала Юпитер. Официально система считалась непригодной для жизни, но открытие одной планеты фактически гарантировало наличие и других планет. Ларкин с успехом доказал это в жарком споре с НАСА, которое настаивало на полете к Альфе Центавра. Одна из планет системы Барнарда, говорил он, возможно, решит проблему перенаселенности Земли.

Абсолютно уверенный в своем двигателе Ларкин настаивал на ненужности пробного полета. «Брунгильду-1» следует отправить не вокруг Нептуна, говорил он, а сразу к звезде Барнарда. Но НАСА не устраивал такой подход. Даже после успешного полета и возвращения «Брунгильды-1», даже несмотря на то, что аэрокосмическая компания Ларкина создала еще более совершенный аппарат, в НАСА по-прежнему настаивали на еще одном пробном полете к Нептуну и более тщательном изучении звезды Барнарда. На это ушло бы еще много лет, чего Ларкин не мог позволить. Ему уже за сорок, а к завершению миссии исполнится шестьдесят, даже если начать прямо сейчас! В отчаянии он пригрозил, что оставит пост главного подрядчика, закроет свою компанию и устроит вдобавок жесткие судебные разбирательства. В НАСА пошли на попятный. Они, как и сам Ларкин, прекрасно понимали: без его гения новая космическая программа превратится в пшик, в череду неудач наподобие тех, что преследовали ракету-носитель «Авангард».

Корабль нависал теперь прямо над Ларкиным — величественная богиня из давнего мифологического прошлого. Он представил себе вспышку первой ступени, и у него в голове возник образ взметнувшейся юбки великанши из Бробдингнега.

Скоро срок, на который отложили старт, истечет, и на площадке снова засуетятся техники. Но сейчас здесь тихо, только охранники и сам Ларкин. Пусть НАСА и является чисто формально его хозяином, но в их системе он фигура номер один и у него хватает прав остановить запуск, дать себе время попрощаться. Завтра его корабль вольется в круговорот звезд и стремительно понесется со скоростью, близкой к скорости света.

Идея двигателя пришла в голову Ларкина еще в молодости. Это случилось ночью, по крайней мере так ему помнилось. Тогда в его воображении возник сложный аппарат, похожий на многогранный отражатель, который замедляет световые волны, посылая их обратно. Скорость замедления зависела от количества граней. Грубо говоря, это все равно что бросить гаечный ключ в работающий механизм Вселенной. Вселенная, вынужденная компенсировать торможение, заставит двигатель работать, она будет направлять корабль к источнику света со скоростью, уравновешивающей замедление.

В теории, если бы световые волны удалось остановить вообще, двигатель мог бы развить скорость света. На практике вышло иначе. Неведомые космические силы работали так как надо лишь при замедлении света, но не при остановке, и космический двигатель Ларкина достигал скорости 0.99 от световой, но не самой скорости света. Существовало еще одно ограничение: по самой своей природе двигатель работал на полную мощность лишь в далеком космосе, так что движение корабля отчасти зависело от тех самых систем действия и противодействия, которые идея двигателя, по сути, перечеркивала.

Идеи приходят просто так, но вот за их осуществление надо платить. Ларкин заплатил за свой двигатель в полной мере: годами изнуряющего труда, душевной болью, одиночеством, невозможностью продлить свою жизнь в сыне или дочери, бессонными ночами, иногда горьким отчаянием. Но игра стоила свеч — он проложил дорогу к звездам. Учитывая время набора скорости и торможения, грядущая миссия займет около пятнадцати лет, но, благодаря сжатию Лоренца-Фицджеральда, для астронавтов на борту пройдет всего три года. И если подтвердится, что в системе звезды Барнарда существует планета земного типа, безлюдная или населенная существами, стоящими на более низкой ступени развития, можно будет начать ее колонизацию.

Становилось холодно, ночная сырость подкрадывалась со стороны моря. Ларкин поднял воротник куртки и в несколько шагов преодолел оставшиеся до платформы метры. Сердце с каждым ударом словно распластывалось по грудной клетке; горло то и дело сжималось. Он чувствовал себя астронавтом накануне свидания со звездами, а не бизнесменом-инженером, готовящимся сказать «прощай» воплощению своей мечты. Инженер-бизнесмен не летит на крыльях, созданных им самим из света, к звездам, о которых всегда мечтал. За него это делают другие.

Однажды Ларкин в очередной раз отправился на лесную поляну, и тогда случилось странное. Из нанесенного ветром вороха палой листвы и валежника у изножья звезды высунулась длинноухая головка кролика, затем зверек целиком выбрался на свет и ускакал в кусты.

Кроличья нора под валуном — вроде бы ничего необычного. Но именно под этим валуном? Внезапное появление зверька открывало волнующие перспективы. И самая интригующая их них — пилот-инопланетянин, созданный в воображении Ларкина, на самом деле не умер от голода или удушья, а выбрался наружу через центральный люк, а затем прокопал путь на свободу.

Наверное, за годы, прошедшие с тех пор, вырытый им туннель местами осыпался, и ветер нанес в него листья и ветки. А кролик будто по заказу получил себе уютную норку.

А если попробовать расширить лаз? Возможно, тогда удастся проникнуть внутрь корабля или, по крайней мере, добраться до люка или замка. Ларкин немедля начал копать. Сперва руками, потом, когда на смену листьям и веткам пришла земля, лопаткой — сбегал домой и взял ее в сарае, заодно прихватив фонарик из отцовского пикапа. Тогда он еще не был инженером, но все же сообразил: если раскопать нору слишком сильно, корабль рухнет прямо на него; поэтому, несмотря на волнение, он увеличивал диаметр туннеля только на ширину своих плеч.

Кроличий лаз (Ларкин по-прежнему называл его так, хотя понимал, что кролик — всего лишь последний зверек в длинной череде обитателей норы) шел вниз на метр и затем выравнивался. Копать стало труднее, работать лопаткой в узкой норе рискованно, и он снова начал вгрызаться в землю руками. Наконец пальцы наткнулись на осколки металла. Теперь Ларкин точно знал: он на верном пути.

Раскапывая туннель, он складывал в уме картину произошедшего, пересматривая и подправляя то, что воображал раньше. На расстоянии световых лет от дома корабль пришельца вышел из строя (возможно, столкнулся с метеоритом), пилоту удалось дотянуть до Солнечной системы и запланировать посадку на единственной планете, где был шанс выжить — на Земле. Но в последний момент аппаратура отказала, и корабль приземлился на бок, так что единственный люк оказался заблокирован. (Или другой вариант: корабль приземлился ровно, но после посадки завалился набок). Понимая, что неизбежно погибнет от голода и/или удушья, пилот достал лучевую пушку, прожег в люке дыру и прокопал ход.

Возможно, инопланетянин был не один. Возможно, их двое или трое. Да, корабль маленький, но ведь и члены экипажа могли быть миниатюрными существами.

Но нет. Пилот был один. И размером с человека среднего роста. Ларкин увидел это сразу, как только просунул голову и плечи сквозь дыру в люке и осветил пространство фонариком. Инопланетянин не выбрался из корабля. А если ему это и удалось, он вернулся обратно умирать. Факт его смерти неоспорим: луч фонарика наткнулся на кости.

Если смотреть с выхода на посадку, кажется, что три ступени «Валькирии» уменьшаются в размерах книзу: третья — наименьшая — казалась самой большой, первая — наибольшая — самой маленькой. Человек, стоящий на стартовой платформе, выглядит отсюда крошечным, как мышонок. Но, конечно, сейчас внизу никого не было. Ларкин объявил задержку старта в 23:00 сразу после того, как корабль и ракету заправили горючим. Бригаду второй смены, которая должна была уйти в полночь, отправили по домам на час раньше. Задержка продлится до часа ночи, тогда на дежурство — на час позже — выйдет вторая смена, и отсчет возобновится. Три астронавта миссии «Звезда Барнарда» — Кливз, Барнс и Уэллмэн — поднимутся на борт корабля ровно в шесть утра. Взволнованные фанаты космических полетов столпятся по периметру комплекса, и телевизионщики включат свои камеры. Если все пойдет как надо, старт произойдет незадолго до полудня.

Свет прожекторов слепил глаза, и, ступая по посадочному трапу, Ларкин не видел ничего ни справа, ни слева. Но этого и не требовалось.

«Мистер Ларкин, — спросила его бойкая журналистка на пресс-конференции после успешного возвращения «Брун-гильды-1» с орбиты Нептуна. — Что еще, кроме суперсовременных космических технологий, интересует вас в жизни? Чем планируете заниматься, когда окончательно докажете, что ваш космический двигатель способен унести человека к звездам?» — «Ничего не интересует, — ответил Ларкин, равнодушно глядя на журналистку. — А чем буду заниматься, не знаю».

Сотрудники дежурной бригады в Центре управления запуском уже наверняка заметили его на мониторах и позвонили охране. Ларкин не предупредил их о своем визите. Неважно: они установят его личность и успокоятся.

Он подошел к боковому люку командного модуля, открыл его, вошел внутрь и закрыл за собой. Нашел центральный выключатель света, повернул его, и модуль ожил, наполняясь флуоресцентными огнями. Следом Ларкин активировал автоматический атмосферный контроль.

Новый командный модуль, который Кливе, Барнс и Уэллмэн окрестили «Кондором», а Ларкин не называл никак, был куда совершеннее, чем его предшественник с миссии «Аполло». А как же иначе? Он просто обязан быть лучше. Кроме приборного отсека здесь были отдельные жилые комнаты и небольшая гостиная с библиотекой. Баки с гидропоникой располагались в отдельном помещении, как и устройство, перерабатывающее отходы. Бортовой компьютер встроен в приборную панель, а космический двигатель Ларкина установили в носу корабля, за прозрачным пылесборником. Генератор гравитации, модернизированный компанией Ларкина после возвращения «Брунгильды-1», прячется в корпусе корабля, а провизия, медикаменты и запасные детали хранятся в сервисном модуле.