Революция 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А кто-нибудь исследовал фильтрующуюся фракцию?..

Джеймс Уитли повременил маленько, поднялся со скамьи и, едва заметно прихрамывая, пошел к выходу.

В комнатке царил полумрак, тяжелые турецкие занавеси отгораживали ее от темного коридора. Попахивало какими-то курениями.

Из-за занавесей вышел отталкивающей внешности смуглый субъект при усах и чалме и церемонно поклонился.

— Вы пришли ко мне за советом? — спросил он с легким акцентом.

— Пожалуй, что так, — неуверенно начал Джеймс Уитли. — Видите ли, мизинец у меня разболелся, на правой ноге…

РОБЕРТ ЯНГ

ороп

ОСКОЛКИ ПРОШЛОГО

Безусловно, Хейверса удивила возможность вернуться в прошлое. Но само по себе прошлое изумляло еще больше. Все оказалось не так, как он себе представлял. Он думал, что это нечто вроде старого кинофильма, в котором отважный путешественник легким шагом прогуливается вдоль разнообразных ностальгических пейзажей, пока, наконец, не добирается до того эпизода, куда хотел вернуться. Но Хейверс не понимал, что, во-первых, прошлое по сути своей мертво, а во-вторых — что скопища исторических событий и, соответственно, огромные толпы людей порядком ограничивают обзор минувших лет жизни конкретного человека и к тому же навязывают свои методы погружения в прошлое. Поэтому, открыв странную дверь и переступив порог, Хейверс немного опешил: перед ним была довольно обычная, тесная комната без окон.

Поразмыслив, он осознал логичность такой экономии. Комната была около шести метров в длину, четыре с половиной в ширину и примерно три высотой. Потолок сводчатый, сложенный из светящихся квадратных блоков со стороной тридцать сантиметров, изливающих мягкое сияние. Пол покрыт линолеумом — красные и черные квадраты в шахматном порядке. Стены покрывали панели из орехового шпона размером двадцать пять на десять сантиметров. От пола до потолка, начиная слева от входа, по всем стенам шли полки, прерываясь только, чтобы освободить место для двери, расположенной ровно напротив той, в которую вошел Хейверс. Над дверью красным светом горели буквы «Выход» — как в старом кинотеатре. У стены справа от входа высились два шкафа, серый и розовый, а слева перед рядами полок стоял небольшой гипсовый пьедестал.

В центре комнаты находился стильный овальный стенд. На его стеклянных полках располагалось множество разнообразных предметов — каких именно, Хейверс с порога не мог видеть. Но он понимал, что они несомненно сыграли важную роль в его прошлой жизни, раз их выставили в самом центре и на таком впечатляющем стенде.

Он подошел ближе. Первое, что бросилось в глаза — роман, который он так и не закончил. Книга в красном сафьяновом переплете занимала центральную часть верхней стеклянной полки, золотые тисненые буквы на обложке гласили:

НАЛИЧНЫЕ И КРЕДИТЫ

Джордж Уэверли Хейверс

Хейверс открыл книгу. Естественно, страницы были пусты, кроме четырех — титульного листа и короткого текста. Перелистнув титульную страницу, Хейверс начал читать: «Прежде чем проникнуть в разум Элайджи Торпа, где мы несомненно обнаружим массу интересных для следователя махинаций, обратимся к его телосложению и физиогномике: в первом случае случае он был эктоморфом[4], во втором — долихоцефалом[5]. Итак, нам…» — Хейвер поспешно захлопнул книгу и вернул на полку.

Слева от роскошного фолианта на художественно оформленных черных пластиковых подставках располагалась коллекция курительных трубок, которые Хейверс начал собирать во время Второй мировой войны и продолжил в пятидесятые годы, а в шестидесятые увлечение незаметно сошло на нет. Трубки из вереска, пенковые, вырезанные из стержня кукурузного початка, «Иелло-боулз» и «Кэйвудиз». Хейверс разглядывал их с некоторым недоумением. На кой ляд он, всегда куривший сигареты, потратил столько времени на коллекционирование трубок?

Его взгляд переместился на предмет рядом, и он поначалу не мог его идентифицировать. Желтовато-коричневый, по форме похожий на большой, толстый оладий, с глубокой круглой выемкой в центре. Неужели? Да, несомненно, это она — бейсбольная перчатка, которую отец подарил ему на девятилетие. Господи, он не видел ее целую вечность! По иронии судьбы, сейчас перчатка вызвала у Хейверса не прилив ностальгических чувств, а глубокое отвращение. Он никогда не любил бейсбол, хотя неплохо играл и даже входил в школьную команду в старших классах.

Возле перчатки лежал аттестат, а рядом с ним, словно перечеркивая значимость документа об окончании школы, красовался пергаментный свиток длиной в метр, который Хейверсу вручили во время выпуска из Института Успешных Бизнесменов. Медленно обходя стеллаж по кругу, Хейверс разглядывал предметы на полках. Там он увидел древнюю зажигалку «Зиппо», медаль с двумя бронзовыми звездами за участие в боях на Азиатско-Тихоокеанском театре, медаль «За безупречную службу», Филиппинскую наградную ленточку, упаковку бритвенных лезвий «Жилет», кредитную карточку «Мобиглас», складные санки «Флексибл Флайер», механическую пишущую машинку «Роял» с отвалившейся буквой «г», бойскаутский нож с четырьмя лезвиями, пару кабелей для динамиков, японскую куклу-гейшу, красную тележку, на каких когда-то катались дети, штопор, календарь Курье и Ивза за 1962 год, плотницкую рулетку, заплесневевшую камеру «Полароид Лэнд», таблицу калорийности продуктов, книжку «Том Свифт и его мотоцикл» и новогоднюю дудку.

Многие из этих вещей никак не затронули его душу, а некоторые он и вовсе не помнил. Все они давным-давно утратили для него ценность, если вообще когда-то ее имели. Их как будто специально выбрали, чтобы выставить его жизнь обыденной и серой, хотя на самом деле она была яркой и насыщенной, о какой можно только мечтать.

Впрочем, эти скучные предметы составляли лишь часть выставленного в комнате. Были еще стеллажи и два шкафа. Стеллажи выглядели заманчиво. Он двинулся к ним и по пути прямо над пустым постаментом заметил на стене слова в рамке. Наверняка какая-нибудь расхожая мудрость типа: «Снилось мне, что жизнь цветет, просыпаюсь — долг зовет» или «Кто рано встает, тому бог дает». Но вместо этого он прочитал детскую потешку:

Хейверс перевел взгляд на полки стеллажей.

Известно, что Марселя Пруста, после вкушения легендарного печенья «мадленка», посетила муза. Вспоминания счастливого детства обрушились на Пруста водопадом, и писатель углубился в воспоминания прошлого. С Хейверса ничего такого не произошло. Просто перед ним возникла странная дверь, и почему-то он в тот же миг понял, что она ведет в его былые деньки. А потом он, ведомый исключительно любопытством, открыл ее и переступил порог. Да, его жизнь была насыщенной и яркой, но он не имел намерения возвращать прошлое — ни один из этапов. «Всему свое время»: он всегда следовал этому правилу, чем искренне гордился. А время прошлого, как он считал, уже миновало.

Тем не менее, то, что он увидел на стеллажах, сбило его с толку. На них стояли куклы.

Почему куклы? Он их никогда не коллекционировал!

Присмотревшись, он понял, что это не просто куклы, а миниатюрные копии — восемнадцать-двадцать сантиметров ростом — самых значительных персон в его жизни. Так сказать, высокое собрание его родственников, друзей и знакомых.

Наугад он взял в руку одну из кукол, чтобы рассмотреть внимательнее. Это оказалась модель Дика Эванса, коллеги, занимавшего соседний кабинет в компании «Уэстбрук Инкорпорейтед», пока Пейн Уэстбрук не уволил его из-за непомерной тяги к спиртному. Хейверс поставил Дика обратно и взял соседнюю куклу. Это был Пейн Уэстбрук, высокий, всегда сдержанный, корректный, с вечным загаром, добытым в солярии. Любопытно, чем эти куклы набиты? Хейверс оторвал Пейну правую руку. Да, как он и думал: опилки.

Он водрузил Уэстбрука на место, и, наклонившись, стал рассматривать гомункулов по очереди. Иногда приходилось напрягать память, чтобы узнать кого-то из них, но некоторых он вспоминал сразу, с первого взгляда. Вот, например, мисс Траут, его учительница в четвертом классе. А вот Уинстон Барнс, тренер по физкультуре. Джон Лакросс, сосед по комнате в общежитии Института Успешных Бизнесменов. Вирджи Харрингтон, его личный секретарь. Отец Хейверса. Мать Хейверса. Его сын Уэсли. Пеги Фелпс, девушка, которую Хейверс боготворил в последнем классе школы. Потом ее застукали в котельной на месте преступления с Ральфом Коллинзом и исключили. А вот и сам Ральф Коллинз.

Следующую куклу он поначалу никак не мог узнать. Высокий молодой человек с каштановыми волосами, карими глазами и слегка оттопыренными ушами. Наконец его осенило: это же он сам, но не нынешний, а времен женитьбы на Дженнифер. Неужели в те дни он был такой худощавый?

А вот еще одна кукла… он знал, кто это, но не мог поверить. Разве Дженнифер тогда была такой красавицей? Он взял куклу в руки, чтобы получше рассмотреть. Ясные голубые глаза, стройные длинные ноги, волосы цвета пшеницы… настоящая Барби, искусно выполненный экземпляр. Внезапно он ощутил, что его обманули — не жизнь, а время. Девушка в его руках почти не напоминала ту Дженнифер, с которой он жил сейчас — высокую, тощую, мрачную женщину в разгар климакса.

[4] Худощавый человек с длинными и тонкими конечностями, жилистыми мышцами и, как правило, худыми и узкими плечами.

[5] Человек с длинной и узкой головой.