Гош на это только недовольно насупился.
Снек оглядел совсем небольшой отряд и кивнул.
— Тогда готовимся.
Гош шел в полной амуниции.
На его броне были начертаны священные письмена. Щит был украшен тремя серебряными ликами Единого, растянутыми на специальных шнурках, крепящихся к ручке. Клинок был сплошь перемазан специальным составом, способным преодолеть темную защиту.
Шел он не скрываясь по широкой тропинке, которая вела от села к полям. За ним, след в след, шли вооруженные монахи, но следовали они не просто так.
— Не дышу, не моргаю, не двигаюсь. Сердце не стучит, голова не думает. Не живой, не мертвый.
Эту мантру очень тихим голосом в унисон повторяли и монахи, и сам паладин. При этом во рту они держали маленький красный камешек из яшмы со знаками Единого.
Они спокойно прошли до самой деревни и переступили защитные артефакты тёмных. При этом ни один из них так и не сработал.
Группа прошла по опустошенной деревне, где не осталось даже живой скотина в конюшнях, и подошли к парочке домов. Подойдя к ближайшему, они остановились у дверей и перешли на шёпот.
Вперед вышел Гош и подошел к самой двери.
— Да в аду я видал двух этих кретинов! — раздалось из-за нее. — Ни черта они нам не сделают.
— Они ученики, а мы нет, — напомнил другой голос.
— С чего это? Мы слушаем лекции учителя вместе, задание он тоже дает всем. Он же нас наказывает, так почему мы не ученики?
— Потому что проверяет задание по-настоящему только у них!
— Да что с вами такое? Мы такие же тёмные, как и они! С какого перепуга мы должны впятером ютиться в этой халупе, а они вдвоём?!! Сейчас я пойду к ним и во всём разберусь!
Двери скрипнула, и на пороге оказался парень, который уставился на неожиданно возникшего перед ним паладина в боевом облачении.
Кисть паладина описывает круг, раздается свист, и удар снизу разрубает тёмного от паха до середины туловища. Резкий рывок оружия назад, и клинок свободен.
— Не живой, не мертвый, — повторяет Гош, стряхнув кровь с лезвия и бросается внутрь.
За ним, продолжая шептать те же слова, устремляются остальные монахи.
В добротном деревянном доме, у большой свечи, сидели двое. На столе у них стояла большая миска с парящим мясом, которое они неохотно выщипывали.
— Не случилось бы ничего, если бы наш старый хрыч язык за зубами держал, — недовольно произнёс мужчина лет тридцати. — Демоны меня дернули к нему пойти в ученики.
— Ритуалил на учителя? — хмыкнул сидевший за столом парень с бледной кожей.
— Ну, а как еще? — вздохнул собеседник. — Я же не идиот, как эти молодые кретины. Кто им вообще сказал, что Шашмаш будет их учить?
— Наивные идиоты, — хмыкнул в ответ собеседник. — Кстати, что демонам отдал?
— Младенца, что еще? Не на свою же душу с ними торговать, Конк. — искренне удивился мужчина.
— Они чужую кровь не берут, — нахмурился парень.
— Я еще во время рейда гвардии этих ублюдков три бабы прихватил. — кивнул в сторону мужчина.
— Трахать крестьян, — сморщился бледнокожий парень.
— Знаешь, если нужно было бы, я и овцу бы обрюхатил, — недовольно проворчал мужчина. — Тьма не любит назойливых идиотов и самонадеянных глупцов.