Индейцы озера Титикака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через полтора часа мы почти доплыли до Сурики. Ветер усилился и стал слишком уж мощным, а я увидел, что владелец лодки, который обычно сидел со мною у руля, и его сын совсем пьяны. Сын спокойно посапывал на дне судна, а папенька распевал, отбивая такт бутылкой. Остальные крепко спали.

Мачта скрипела, снасти звенели, ветер свистел, и разбушевавшаяся вода озера под носом судна грозно шумела. Теперь был дорог каждый совет. Я находился с грузом спящих индейцев на той стороне острова, где при сильном ветре невозможно пристать. Чтобы обогнуть остров при боковом ветре, который отгонял барку с не очень большим килем все дальше от острова, надо было маневрировать, а для этого на такой барке необходимо хотя бы три человека. Что делать?

Мы пронеслись мимо острова как быстроходный катер. О том, чтобы повернуть, я один не мог и подумать. Ведь для этого нужно было одновременно держать руль и управляться с парусом, а моих сил хватало только на руль.

При сильном ветре и последних отблесках дня меня начал прошибать холодный пот. На темнеющем небе показались первые звезды, а на судне все мертво. Наконец из-под носовой палубы выкарабкались, подобно призракам, два индейца, закутанные в пончо, и взобрались ко мне на заднюю палубу. Видимо, они все-таки поняли, даже будучи пьяными, что я не смогу судно повернуть один, и пришли помочь.

Словно камень упал у меня с плеч, на душе стало легче, я сначала даже не осознал, что кричу по-чешски навстречу ветру: «Поворачиваем, ребята!», причем нисколько не был удивлен, что индейцы это понимают, а затем вдруг до меня дошло, что я кричу: «Тяни, тяни, черт возьми, тяни как следует!», и индейцы тянули изо всех сил, разворачивая парус, судно повернуло и помчалось к острову.

К сожалению, мы были уже достаточно далеко за островом и должны были возвращаться, маневрируя против ветра. Индейцы сидели возле меня по другую сторону от руля и дремали. Перед каждым поворотом я весьма бесцеремонно будил их, сильно тряся, пока наконец нужда в этом не отпала, поскольку напряженный труд и сильный холодный ветер постепенно приводили их в себя. Тьма была уже кромешная. Войти в залив я сразу не осмелился, ведь я делал это всегда засветло, и теперь, глядя на силуэт острова, смутно вырисовывающегося во тьме при свете звезд, едва догадывался, где вход в залив.

Сделав еще один поворот, я поплыл вдоль острова, чтобы сориентироваться. Днем залив выглядит достаточно широким, во тьме же он показался таким узким, что я боялся не попасть в него. «Где вход, тут или там?» Новый поворот и — вероятно, получится! Ветер свистит в снастях, на судне тишина. Тут один из индейцев подвинулся ко мне и сказал: «Немного больше влево». Чуточку передвигаю руль. «Так?» Индеец Хосе кивает головой и что-то утвердительно бурчит. Кажется, он совсем протрезвел. «Ладно, попробуем». Еще передвигаю руль, и Хосе говорит: «Валики, валики — хорошо, хорошо!»

Через минуту мне предоставляется проверить, насколько он пришел в себя. Чуточку сдвигаю руль вправо. Тотчас его рука на моем плече. «Ханиу валики, это нехорошо», — говорит он и нажимает на мое левое плечо. Плывем дальше, и Хосе толкает своего товарища, красноречиво показывая на меня: поворачиваем. Поворот проходит гладко, и теперь я вижу, что Хосе имел в виду. При таком ветре пристать, как я это себе представлял, мы, вероятно, не смогли бы. Ветер погнал бы нас на северный выступ, тогда как вот таким образом мы скользили прямо в залив. Спустя минуту ветер ослаб, судно уже под защитой скалистого гребня.

Теперь уже все равно, где пристанем. Но и это прошло удачно. На фоне более светлого неба мне удалось различить высокий эвкалипт с маленькой кроной, у которого мы обычно приставали. Пришедшие в себя индейцы карабкаются по лавкам и спускают парус. Помогаю им и ногою нажимаю на руль, чтобы направить судно к берегу. Мягкий толчок о глинистое дно и — конец плавания. Маневрировали мы на этом ветру почти три часа, но могло быть и хуже.

Сокровища островов

На островах Малого озера, где я работал, на первый взгляд ничего нет, и кажется, что человек живет тут скорее случайно, что он не обосновывался здесь сколько-нибудь прочно. Трудный рельеф, плохая земля, да и той не хватает для всех жителей, как, например, на Сурики. К этому надо добавить еще другие неблагоприятные условия, прежде всего климат: целый год здесь сравнительно холодно, летом наступает весьма дождливый период, а зимой ночные температуры опускаются значительно ниже нуля. Все это не делает пребывание здесь привлекательным.

И все-таки человек на Американском континенте живет уже давно. Согласно широко признанной точке зрения, с которой одним из первых выступил всемирно известный ученый чешского происхождения Алеш Грдличка, человек появился в Америке из Азии. Он перебрался в Америку там, где находится современный Берингов пролив, примерно тридцать тысяч лет назад, а может быть, еще раньше. Из Азии он принес с собой культуру каменного века и в качестве единственного домашнего животного привел собаку.

Продвигаясь на юг, он постепенно заселил Северную Америку, затем перешел в Центральную и, наконец, в Южную. Предполагают, что человек достиг самого южного уголка Америки, Огненной Земли, приблизительно 3500 лет тому назад. Это был не единовременный акт, а медленное, постепенное проникновение, нарушавшееся на долгие промежутки времени природными препятствиями, периодами оледенения и т. п.

Так человек достиг и высокогорных зон современных Перу и Боливии, что могло быть примерно девять — одиннадцать тысяч лет назад. От тех времен остались древнейшие памятники, каменные орудия, которые известны благодаря находкам в Вискачани. Человек жил охотой и сбором дикорастущих плодов.

Благодаря археологическим находкам мы знаем, что жившие в здешних горах далекие предки современных индейцев были оседлыми земледельцами уже 3500 лет назад. Земледелие было, несомненно, очень примитивным, оно еще не знало систем террасовых полей на склонах гор. В этих условиях сформировались оба современных больших индейских народа — кечуа и аймара.

Так постепенно развилась культура этой высокогорной зоны, отличная от культур побережья Тихого океана и тропической зоны восточной части Южной Америки. Тут свои природные условия: относительно холодный климат и достаточно бедная растительность — следствие большой высоты над уровнем моря.

О сравнительно высоком развитии человеческого общества в этом районе говорят находки различной керамики, созданной задолго до нашей эры. Мы имеем достаточно относящихся к той эпохе свидетельств, как отдельные культуры развивались в разные периоды, пока наконец в первые столетия до нашей эры в окрестностях озера Титикака не появилась очень зрелая культура, которую называют по месту главных находок, большому комплексу развалин храма и других построек, Тиуанако; это место расположено у деревни того же названия, недалеко от южного берега озера Титикака.

Люди той давней эпохи выращивали кукурузу и картофель, жили в каменных домах, частично врытых в землю, и знали некоторые металлы. Около V столетия нашей эры здесь наступил бронзовый век. Индейцы употребляли удобрения, орошали поля с помощью системы каналов, изготавливали из бронзы орудия труда и оружие, каменотесы справлялись даже с таким твердым материалом, как серый андезит.

Это была эпоха расцвета тиуанакской культуры. Край был заселен тогда сравнительно густо, около храмов и домов вождей вырастали большие поселения, которые уже можно, вероятно, называть городами, Росла, однако, и военная активность, чему способствовали наличие оружия из бронзы и довольно высокая плотность населения,

Около 1000 года нашей эры культура эта перестает развиваться по восходящей линии, и наступает упадок. Общество преобразовывается, интересы меняются, борьба за власть и господство берут верх. Одни борются с другими, сосед с соседом, деревня с деревней, городок с городком, остров с островом, Всюду вместо великолепных храмов вырастают на вершинах холмов и в неприступных местах укрепленные постройки, где поселяются вожди со своими вооруженными дружинами, там же укрываются в случае опасности и окрестные жители — земледельцы и рыбаки.

Каждый вождь создает свое собственное войско, численность которого соответствует его значению и богатству. Тогда из небольших государственных образований и общин возникает на правах достаточно свободного союза аймарская империя Коля, население которой было уже разделено на классы. Правящим классом было наследственное дворянство. Дворяне вели между собой борьбу за власть, воевали, истребляя друг друга.

Не удивительно, что эта весьма непрочная «империя» сравнительно быстро пала под натиском своих северных соседей кечуа, которые заимствовали многое из ее культуры и на ее обломках провозгласили власть инков (1440 г. н. э.) (Инка — титул правителя империи кечуа, простиравшейся в эпоху наивысшего расцвета от Экуадора вплоть до Северной Аргентины. Первый инка, основатель империи Манко Капак, был, вероятно, аймарского происхождения, из района озера Титикака. Империю инков завоевал Писарро в 1532 году). Аймара вынуждены были служить своим поработителям кечуа, которые были суровыми воинами с превосходно обученной и организованной армией, с развитым государственным строем, в котором личность не значила ничего, была лишь ничтожным звеном на конце длинного ряда начальников-функционеров, от самого высшего повелителя — инки — вплоть до старшего над десятком семей.

Хотя аймара потерпели поражение, они никогда не смирялись с положением покоренных. Все время вспыхивали новые и новые восстания свободолюбивого народа, и снова и снова армии инков топили их в крови. Так продолжалось вплоть до появления испанцев (1532 год), уготовивших кечуа такую же судьбу, какую те уготовили аймара, и оба народа очутились под испанским игом, испытывали большую нужду и притеснения, которые продолжались столетия, поэтому неудивительно, что современные индейцы почти утратили сознание национальной принадлежности и почти забыли свою историю.

Острова озера Титикака заселены очень давно. Их относительная изолированность, вероятно, обеспечивала жителям достаточную безопасность. Места, подобные таким островам, разыскивали специально. С острова видно далеко. Врага можно заметить не менее чем за два часа перед тем, как он приблизится, а два часа спокойных приготовлений на войне часто имеют решающее значение.

Вероятно, не последнюю роль в выборе места жительства играли и виды, открывающиеся с островов.

Когда я вставал перед восходом солнца, то всегда видел на возвышенных местах стоящие подобно статуям фигуры закутанных в пончо индейцев, смотрящих на восток. Неподвижно следили они за ежедневно повторяющимся чудом — зарождением нового дня, любовались красками и отблесками, переливающимися на высящихся на горизонте заснеженных великанах, на воде озера, небосводе и скалах острова, на деревьях и птицах. Индеец любит спокойствие, которое он, бесспорно, имеет на острове, хотя и не прочь немножко поволноваться во время поездок на континент, однако домой он возвращается с еще большим удовольствием.

Итак, все это привлекло внимание давних предков современных аймара к островам, где они и поселились, хотя условия того времени несколько отличались от современных.

С мыслью дать научное объяснение условий, существовавших на почти неизвестных до сих пор островах, появился на Сурики и я, причем часть своего времени я решил посвятить исследованию отдельных островов и поискам остатков старых поселений. Сурикские индейцы о прошлом своих предков многого не знают. Они имеют некоторое представление о старинных поселениях, самое старое по времени для них понятие «инка», о древних же аймара не знают ничего.

Первым следом минувших эпох, обнаруженным мною примерно в километре за деревней, оказались остатки четырехугольного дома, мощные стены которого были сложены из обработанных камней, с двумя входами на стороне, обращенной к озеру. Расположен он на скалистом выступе, приблизительно посередине склона. Это типичная постройка периода владычества инков. Когда я затем начал обследовать место близ постройки, которая показалась мне слишком уединенной и не имеющей определенного назначения, то нашел дальнейшие интересные следы. Постройка примыкала к остаткам длинной, низкой стены из мощных необработанных обломков, в одних местах более, в других менее заметной; стена отделяла островной выступ, заканчивающийся мысом Коркина, от остальной части острова. Стена поднимается из воды, к гребню холма, почти прямо. На другой стороне гребня, где стена спускается к воде, она менее заметна, однако усомниться в ее существовании и тут не было никаких оснований.

Надо было продолжать поиски и, главное, размышлять. Дом мне казался бастионом, построенным для охраны этой длинной стены. Почему, однако, он стоял здесь, а скажем, не внизу, у воды, дабы охранять наиболее удобную тропинку, или наверху, на гребне, откуда открывается наилучший обзор? Вдруг меня осенило.