Карьеристы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лишь благотворительный бал являлся таким праздником, где можно было и на людей посмотреть, и себя показать, поэтому на подготовку к нему не жалели ни денег, ни труда, ни нервов.

Как-то, вернувшись из города, Домантас сказал жене, что господин Алексас Мурза приглашает их на этот бал, что он заблаговременно заказал столик. Это известие взволновало Домантене. Господин Мурза был одним из самых влиятельных кадемов, известный политик, делец и красавец. Все каунасские львицы были от него без ума.

— Ну, милый, — заговорила раскрасневшаяся Домантене, — в старом платье я туда не пойду. Дай-ка мне по крайней мере еще сотни две литов. По крайней мере две…

— Ничего себе! — покачал головой муж, не понимая, серьезно или в шутку потребовала жена этакую сумму.

А Домантене начала ластиться к нему. Обняла, погладила его небритую щеку, обольстительно улыбнулась и вкрадчиво заворковала:

— Ведь не могу же я, Виктутис, выглядеть хуже других! Пойми! Как я буду чувствовать себя? На нас люди будут смотреть. Разве ты не знаешь, как популярен и могуществен господин Мурза? Здесь, в Каунасе, есть одна портниха из Парижа… — Домантене минутку помолчала. Потом, словно ее осенила счастливая мысль, обрадованно воскликнула: — Знаешь что?! Это и для тебя удобный случай… ну как бы это сказать?! Тебе и самому следовало бы кое о чем побеспокоиться… Ты же знаешь, как много может сделать этот Мурза!..

Домантас улыбнулся, поцеловал жену в растрепанную головку и, уходя, безнадежно махнул рукой. Однако вечером, за чаем, пообещал достать двести литов.

Целую неделю готовилась Домантене к балу. Бегала по магазинам, много раз наведывалась к портнихе, стояла в очереди к парикмахеру… Теперь Альгирдукас весь день оставался на попечении служанки, лишь по утрам видел он маму.

В субботу вечером, призвав на помощь служанку и затворившись в спальне, Домантене наряжалась к балу. Муж, выдворенный в столовую, присматривал за Альгирдукасом и время от времени отвечал на вопросы, замечания и оправдания жены, доносившиеся к нему сквозь закрытую дверь.

Наконец, после двухчасовых трудов, дверь распахнулась, и на пороге появилась ослепительная женщина:

— Ну, Виктутис, теперь гляди!

Домантене и впрямь была изумительна. Платье из белого шелка, сшитое по последней моде, с глубокими вырезами на спине и по бокам, белые атласные туфельки, на запястье не виданный браслет из золота и белого металла. Черные как смоль локоны эффектно контрастируют с беломраморной шеей, а темные большие глаза, глядящие из-под густых длинных ресниц, светятся счастьем и великой гордостью красивой женщины. Любой мужчина, умеющий ценить прекрасное, был бы восхищен, однако Домантас, окинув жену с головы до ног безучастным взглядом, подошел ближе и покачал головой:

— Гм, ну и ну! Не слишком ли обнаженно?

— Может быть, косынку, дорогой? Прикрыть тебе глаза?..

— Да полно…

— Разве я не красива? Гордился бы такой женой!

— Ты всегда кажешься мне самой красивой.

Она послала ему воздушный поцелуй, осторожно коснувшись двумя пальцами накрашенных губ.

— Как видишь, даже поцеловать тебя не могу. Ну, скорее надевай смокинг!

Она повернулась на одной ножке, еще раз подошла к зеркалу, осмотрела себя издали и вблизи, еще попудрилась.

— Превосходно! Можем отправляться. Что это у тебя такое постное выражение лица? Не на похороны идем!

В зале уже было много народу. В центре его несколько пар танцевали недавно вошедший в моду фокстрот. Вновь прибывшие здоровались, делились первыми впечатлениями, озирались в поисках компании и места получше. Поначалу гости чуть не слепли от яркого белого света, в глазах рябило от роскошных дамских туалетов. Звуки музыки, множество нарядных людей и хорошо освещенный зал сразу же будили в каждом входящем праздничное настроение и изгоняли повседневные заботы.

Мурза был уже здесь. Во фраке, поблескивая напомаженными волосами, сидел он за столиком вместе с господином Никольскисом и, скучая, дымил сигаретой. Увидев Домантасов, встал, вмял сигарету в пепельницу и, улыбаясь, приветствовал их:

— Опаздываете, судари мои!.. Мы уже давно здесь томимся. — Элегантно поклонившись и чуть приподняв руку дамы, прикоснулся к ней губами. — Вы будете королевой бала!.. Понятно, почему задержались, — сыпал он комплименты, любуясь ее красотой и нарядом.

Все были знакомы. Сначала разговор, касаясь незначительных тем, не клеился. Но когда кельнер подал заранее заказанное шампанское во льду, Домантене окончательно убедилась в том, что Алексас Мурза — человек не только с отличными манерами, но и прекрасно воспитанный. Правда, она и раньше встречалась с ним, и хотя беседы их бывали мимолетны, Зина благодаря женской наблюдательности успела прийти к выводу, что производит на этого красавца и любимца дам благоприятное впечатление. Сознание своей привлекательности придавало ей уверенность, независимость.

Только слишком уж педантично наглаженный костюм Мурзы немного не понравился ей. Эта изысканность делала его чересчур лощеным, недостаточно мужественным. Однако он все-таки был красив: стройный, высокий. Облик его, по единодушному мнению дам, как бы излучал свет. Фамилия совершенно не соответствовала внешности: в господине Мурзе не было ничего замурзанного, неопрятного…

Заиграл оркестр, и Мурза пригласил Домантене. Она улыбнулась мужу и исчезла в толпе танцующих. Домантас, оставшись наедине с Никольскисом, закурил. Долгое время оба молча рассматривали публику.

— Стало быть, приобщается к культуре наш Каунас, — нарушил молчание Никольскис, поглаживая черную бородку. — И смокинги, стало быть, и фраки… Взгляните только на туалеты дам! Элегантно, ничего не скажешь!

Домантас вопросительно уставился на него: сразу и не понять, серьезно говорит или иронизирует. Но мясистое, неподвижное, будто из глины вылепленное лицо его собеседника выражало лишь безграничное довольство и самим собой, и всем окружающим. Маленькие, заплывшие жиром глазки словно ощупывали бюсты проходящих мимо женщин, а основательно облысевшая голова то и дело кивала знакомым.

— Разве фрак — свидетельство культуры? — спросил Домантас.