– С ними все будет в порядке. Мы их освободим. Просто оставайся на месте. Держись. Кец знает, где эта хижина. Мы едем к тебе. Прямо к тебе.
Кеция за рулем. Мне доводилось ездить с ней; у нее истинно полицейская манера вождения – управляемая резкость и бешеная скорость. Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу фары патрульной машины, которая мчится внизу, по основной дороге, даже не притормаживая на поворотах. Вижу, как она сворачивает на развилке у дома Йохансенов.
Сэм продолжает говорить, но я устала. Телефон лежит у меня на коленях, хотя я не знаю, когда успела положить его. Моя пульсирующая болью голова прислонена к боковому стеклу. Я больше не дрожу.
Я повторяю: «Спаси моих детей», – или, по крайней мере, думаю это, потому что вокруг становится темно, очень темно.
14
– Гвен? О Боже!
Я открываю глаза. Сэм склонился надо мной, и вид у него… странный. Он оборачивается и говорит:
– Мне нужна аптечка!
За его спиной возникает Кеция и роняет рядом с ним большую красную сумку. Сэм рывком открывает застежку-липучку и начинает шарить внутри.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я его. Ясно выговорить это мне не удается, но боль в основном прошла. Удивительно, как многое способен исправить небольшой сон. – Я в порядке.
– Нет, не в порядке. Тихо. – Он берет толстую марлевую подушечку и плотно прижимает к моей голове, и тогда боль снова обрушивается на меня, подобно оглушительному рёву. – Ты можешь придержать ее? Держи. – Прикладывает мою ладонь к подушечке, и я ухитряюсь выполнить его просьбу, пока Сэм вскрывает новый бинт и приматывает подушечку на место. – Сколько крови ты потеряла?
– Много, – отвечаю я. – Неважно. Где хижина?
– Ни в какую хижину ты не пойдешь. – Я нашариваю пистолет, но он без усилий отнимает у меня оружие, выщелкивает патрон из ствола и магазин из рукояти одним движением, потом швыряет части на заднее сиденье внедорожника. – Ты никуда не пойдешь, кроме больницы. Тебе нужен рентген головы. Мне не нравится, как выглядит эта рана. У тебя может быть разбит череп.
– Мне плевать. Я иду. – И я действительно пойду – через минуту. Усилие, необходимое для того, чтобы вылезти из машины, кажется монументальным. – Ты получил мое сообщение?
Он озадаченно смотрит на меня.
– Когда?
– Неважно. – В этом Грэм преуспел. Он сумел разбить мой телефон, прежде чем эсэмэска ушла. – Как ты вычислил, что это он?
– Он не вышел на поиски, – отвечает Сэм, деловито проверяя мне глаза, светя в них ручкой-фонариком; это больно и неприятно, и я пытаюсь отстранить его. – Кец кое-что раскопала. Оказывается, он брал отгул на весь день во время каждого похищения, и еще в те дни, когда, по нашим прикидкам, избавлялся от трупов. У нее уже некоторое время имелись нехорошие предчувствия на его счет. Когда же мы узнали, что он был в участке и подвозил тебя…
– Спасибо, – говорю я ему. Вид у него скованный и мрачно-сердитый.
– Да, но мы не успели прибыть сюда вовремя, чтобы помешать ему ранить тебя.
Я беру его руку, которая все еще ощупывает мой затылок в поисках повреждений, и удерживаю ее.
– Сэм, спасибо тебе.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, потом он кивает и продолжает осмотр.
Кеция уходит, чтобы проверить, как там Грэм. Вернувшись, она забирает с собой аптечку, и вскоре я вижу мигающие маячки «Скорой помощи». Здесь, в глуши, служба «Скорая» использует полноприводные автомобили, и это позволяет прибывшей машине проехать мимо внедорожника к концу тропы, где Кеция в свете фар оказывает Грэму первую помощь.
– Ты знаешь, где хижина? – спрашиваю я у Сэма. Он нашел дробь в моем левом плече. – Пожалуйста, мне нужно знать! Я в порядке, Сэм, оставь это.
– Ты не в порядке.
– Сэм!
Он вздыхает и выпрямляется, уперев руки в бока.
– Туда долго идти пешком. Ты совершенно не в состоянии это сделать.
– Говорю же тебе, я в порядке. Смотри. – Собрав все силы, вылезаю из машины и стою не шатаясь. Затем вытягиваю руки вперед. Они не дрожат. – Видишь?