– Останьтесь здесь, – кричу я им, вылетая в переднюю, и, отдернув занавеску, смотрю в сторону озера.
Крик доносится из маленькой гребной лодки, дрейфующей футах в двадцати от причала. В лодке сидят два человека: пожилой мужчина в рыбацкой шляпе и жилете-разгрузке и женщина, несколько старше меня, с пепельно-белокурыми волосами. Она буквально повисла на мужчине, он обнимает ее, и лодка неистово раскачивается, словно женщина бросилась к своему спутнику так резко, что едва не опрокинула их утлое суденышко.
Я выключаю сигнализацию, выбегаю наружу – под ногами сначала хрустит гравий, потом гудят доски причала – и замедляю шаг, когда вижу тело.
Оно всплывает из темноты. Полностью голое, оно плавает лицом вниз, и я вижу длинные волосы, колышащиеся на поверхности воды, точно водоросли.
Обнаженные мышцы, цветом напоминающие сырую курицу, выглядят тошнотворно в тусклом утреннем свете, однако ошибиться невозможно: кто-то снял почти всю кожу с ее ягодиц и поясницы, и содрал широкую полосу вверх по спине, обнажив чуждую белизну позвоночника. Однако содрана не вся кожа. Не в этот раз.
Женщина неожиданно перестает кричать и рывком перегибается через борт лодки – ее тошнит. Мужчина не издает ни звука, лишь машинально пытается выровнять лодку – заученная реакция человека, проведшего изрядную часть жизни на воде. Однако сам он, похоже, этого не сознает. Шок. Лицо его ничего не выражает; смотрит он прямо перед собой, пытаясь уместить увиденное в голове.
Я достаю свой сотовый телефон и набираю 911. Выбора у меня нет. Это случилось буквально у моего порога.
Слушая гудки, я думаю о том неотвратимом, ужасном факте, что тело уже некоторое время пробыло под водой: ждало, медленно всплывая, точно ленивый призрачный пузырь, пока наконец не разорвало спокойную гладь воды. Оно плавало здесь прошлым вечером, когда я разговаривала с Хавьером. Оно плавало, пока я спала. Возможно, оно покачивалось на глубине в тот вечер, когда я сидела на крыльце с Сэмом Кейдом, пила пиво и говорила о Мэлвине Ройяле.
Женщина в лодке снова травит за борт, всхлипывая на судорожных вдохах.
Наконец я получаю ответ по экстренной линии вызова. Я не думаю о том, что говорю, – просто описываю случай и место, сообщаю свое имя. Я знаю, что голос у меня слишком спокойный и это принесет мне вред позже, когда полиция будет прослушивать запись. Меня просят оставаться на линии, но я этого не делаю. Разрываю звонок и сую телефон в карман, одновременно пытаясь думать.
Одна мертвая, страшно замученная девушка могла быть ужасным совпадением. Две – это уже план. Скоро прибудет полиция, и тогда я окажусь втянута в это дело. На этот раз вопросы возникнут сразу же.
Меня арестуют.
У меня отберут детей.
Звучит сигнал – на телефон пришло сообщение. Достаю мобильник и вижу, что эсэмэска пришла с анонимного номера Авессалома. Я открываю ее.
Там ничего нет, кроме ссылки. Я щелкаю по ней и вижу, как на экране появляется блочный дизайн какого-то форума. Я не успеваю заметить, какого именно. Просто увеличиваю текст, чтобы прочитать заглавный пост.
Это обо мне.
Под постом целая лавина комментариев – сотни комментариев, – но автор начального поста утаивает информацию, чтобы подразнить комментаторов, дает ничего не значащие ответы, намеки, опровергает слухи. А затем, когда я пролистываю экран вниз примерно пять раз, выдает один убийственный факт:
Должно быть, примерно половина прочитавших это полезла в Гугл за уточнением, но мне все понятно сразу. Он знает, что я в Теннесси. Это почти наверняка означает: ему известно, что я в Стиллхауз-Лейк. Скорее всего, у него есть те же фотографии, которые получил Мэл, или же именно этот человек их и сделал.
Мои хитрые ходы никогда не срабатывали против моего бывшего мужа-убийцы. Он нажал на спуск, и я воображаю, как сейчас он лежит на тюремной койке и смеется, представляя, как я лишаюсь столь тщательно выстроенной безопасности – точно кусков кожи. Как он мастурбирует при мысли об этом.
Мне трудно дышать – настолько это больно. На миг я ощущаю себя невесомой. Не падаю и не стою на твердой поверхности. Все исчезло. Нам конец. Все мои усилия, все мое бегство, все мои попытки спрятаться… все тщетно. Да здравствует Интернет.
«Тролли» никогда и ничего не забывают.
Я слышу вдали вой сирен. Полиция уже едет. Мертвая девушка плавает в озере, равномерно покачиваясь на едва заметных волнах; волосы вихрятся и клубятся, подобно медленно струящемуся дыму. Лодка уже движется к причалу – должно быть, рыбак вышел из ступора. Подняв взгляд, я вижу, что его лицо нездорово-красного цвета, предвещающего сердечный приступ, и он гребет с неистовой силой, а его жена прижалась к нему, и вид у нее почти такой же больной. Это просто люди, чей обычный, безопасный мир расступился у них под ногами, и теперь они падают куда-то во тьму. Туда, где живу я.
Я вижу на холме в отдалении маячки полицейской машины, мчащейся к озеру со стороны Нортона.
Пишу Авессалому:
Проходит целая вечность, прежде чем приходит его ответ – об этом уведомляет резкая вибрация телефона, похожая на жужжание злой осы, готовой укусить.
Он должен был спросить. Все должны будут об этом спросить.
Я пишу в ответ: «Нет», – и снова выключаю телефон. Лодка с силой ударяется о причал, едва не проламывая борт, и я бросаю рыбаку канат. Он задевает его жену – я совершенно не намеревалась этого делать, – но та, похоже, даже не замечает.
Чувствую спиной еще чей-то взгляд и поворачиваю голову.
Сэм Кейд стоит на своем крыльце – нас разделяет расстояние, равное примерно длине двух футбольных полей. На нем клетчатый черно-красный купальный халат и шлепанцы; Сэм неотрывно смотрит на меня. На ошеломленную чету из лодки. Я чувствую, как его внимание смещается на труп в озере, потом снова на меня.
Я не отвожу взгляд. Сэм тоже.