Беседы в полумраке (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Девочки продолжали болтать как ни в чём не бывало, и я почувствовала себя лишней. От обиды хотелось плакать. Ну почему они меня не замечают? Почему на меня все смотрят как на пустое место? Я присела рядом с папой на диван и заглянула в его раскрытую газету. Буквы расплывались. Телевизор не включали по случаю траура, а жаль, я бы сейчас с удовольствием что-нибудь посмотрела. Ради кого устроен траур, я как-то не задумывалась. Часы показывали шесть.

«Пап, включи телик», — попросила я, но папа не слышал. Я кричала, хлопала его по коленке, пыталась вырвать газету, но всё напрасно — папа меня не замечал. «Сейчас как раз пятая серия!» — выкрикнула я и схватила пульт, но чёрный кусок пластика всё время выскользал из рук, и тогда я бросилась к телевизору. Изо всех сил нажимала на клавишу включения, но телевизор тоже не замечал меня. Я поняла, что не узнаю, чем кончился фильм, и в жуткой обиде на всех вышла во двор. Мне не понадобилось для этого открывать дверь.

На улице было темновато для этого времени, и листва казалась выцветшей. Коричневых и красных оттенков я вообще не различала, для меня они превратились в бледно-зелёные. Дома это было почти незаметно, а на улице сразу бросилось в глаза. Непривычно было видеть наш посёлок с зелёными крышами — я-то знала, что они все красные. Весь мир покрывала серая дымка. Поскольку родные от меня отвернулись, я решила зайти к соседской девочке, с которой мы когда-то дружили. Я позвонила в дверь, и мне открыла мама девочки, М.А.

На полу в коридоре сидела кошка. Я вошла, и кошка зашипела, замяукала и попятилась с диким испугом. «Муська, Муська», — позвала я. Муська хорошо знала меня и даже прыгала на колени помурлыкать, когда я гостила здесь у подруги. Что же с ней произошло? Очень неприятное чувство, когда животные тебя боятся — начинаешь чувствовать себя «плохой девочкой». Может, Муська больна?

Реакция подругиной мамы показала, что дело не в кошке, а во мне. М.А. вытаращилась на меня с ужасом и тоже попятилась, а потом завизжала не своим голосом, и смотрела при этом не в глаза мне, а словно за спину. За одну секунду я перепугалась больше, чем за всю жизнь. Я резко оглянулась, ожидая увидеть сзади чудовище, но увидела только закрытую дверь.

Чудовищем была я.

========== Рассказ 8.1 ==========

— А что увидели женщина и кошка? Неужели полупрозрачное белое пятно?

— Не знаю. Что-то точно увидели. Мне так плохо после этого стало, я вернулась домой, легла на свою кровать и больше не вставала. А потом перестала чувствовать.

— Да, нас иногда могут увидеть. Но это редко, очень редко. А контакт практически невозможен. Ни мы с ними, ни они с нами.

— Совершенно верно, девушка! Согласна на все сто. Говорят, что тут встречаешься со своими родными, кто тебе был дорог и всё такое прочее — да ВРАНЬЁ это! Ни с кем тут не встречаешься! Не верьте этому вранью! Тут сплошное одиночество, сумерки постоянные даже днём, туман и наверняка холод. Только уже не чувствуешь.

— О, дама с восковыми мелками разговорилась? У нас появился шанс услышать, как вы провели первое время после перехода?

— Мужчина, отстаньте от меня. Я поняла, что похоронена, звала на помощь, потом осознала, что уже мертва. Вспомнила, что меня действительно уложили в гроб живой. Вспомнила, что очнулась, когда забивали гвозди. Я была в полусонном оцепенении и не могла подать голос, но прекрасно слышала, как первые комья земли ударяются о крышку. В какой-то миг мне удалось издать стон, но он прозвучал очень глухо, и никто его не услышал. А потом я начала задыхаться. Через три дня пошло разложение, черви, жуки, и я это всё видела. Если бы хоть один живой знал… если бы живые знали, что чувствуют погребённые в земле, месяцами наблюдая, как гниёт их тело, то везде узаконили бы кремацию как единственный способ захоронения. Из присутствующих восьми человек кремировали только четверых, остальные тоже могут рассказать много интересного. Расспросите их.

— Она права. Что вы к ней прицепились? Лучше о себе расскажите, а то из вас энергия так и прёт. Помнится, ваш рассказ связан с зеркалами? Вот и расскажите.

— Но сначала пусть он извинится перед женщиной.

— Да, конечно. Прошу прощения. Собственно, я всего лишь хотел поднять тему кремации.

— А что толку поднимать тему? Нами распоряжаются живые. Они как закапывали нас, так и будут закапывать. Предадут земле и умиляются, как, дескать, душа покойника радуется, что всё по канону. А душа сидит над гробом и смотрит на червяков.

— Мужчина, меня устроили ваши извинения. Я готова выслушать вашу историю.

— Хорошо. Слушайте. Самые несчастные существа те, которые умерли во сне или под наркотиками. Один плюс — боли не чувствуешь. Я… со мной это случилось во сне. И будь я проклят, если понял. У меня просто был удивительно яркий, необычный сон, и я зацепился за новые ощущения: гулял по квартире в предутренних сумерках, тыкал пальцем вещи и восторгался лёгкостью своего, извиняюсь за матерное слово, «астрального» тела. Несчастный глупец. Болван. Я глазел на то, что осталось от меня в остывающей постели, и дивился, почему это я никак не могу туда вернуться.

Я читал дурацкие книги великих гуру и теперь пялился вокруг себя в поисках серебряной нити. Большая плюха тому, кто первый придумал этот миф. Впрочем, существуй чёртова нить в реальности, теперь она всё равно исчезла бы — согласно тому же мифу. И вот, вместо того чтобы разбить свою астральную башку с горя о стену, я шатался по дому и всему умилялся. Постепенно светало. Я чувствовал себя замечательно. (Ещё бы!) Я прогулялся сквозь двери к родным — посмотрел, как в нашей бывшей спальне храпит жена и как в тёмной комнате лежит колодой тёща.

Я мог видеть в темноте. Всё пространство было пронизано волшебным светом. Выглянуть в окно и пройтись по улице мне не пришло в голову, а это было бы в моём положении на порядок продуктивнее, чем-то, что я сделал. Я наткнулся на зеркало. Мне показалось, что выгляжу я как-то уж слишком болезненно. (Ещё бы!) Более того, я почувствовал неслабый удар страха при взгляде на свою физиономию — мало того, что она была бледна, как мел, так ещё и не успевала в зеркале за моими движениями и вертелась с небольшой задержкой.

Я перестал таращиться на страшного себя и перевёл глаза на фон, то есть, на отражение комнаты. И тут мне стало ещё веселее. Зазеркалье притягивало. Оно интриговало и вызывало лёгкое головокружение. Я пооглядывался туда-сюда, чтобы сравнить реальность и её отражение, и отражение мне понравилось больше. Теперь отгадайте с одного раза, что было дальше. Сквозь стены я уже сегодня проходил, это трудно, но можно, так почему бы не пройти сквозь зеркало, пока этот замечательный сон не кончился? Я правда боялся проснуться раньше времени, таких ясных сновидений в моей жизни было раз и обчёлся. Короче, гомерический хохот за кадром. Главный герой делает шаг вперёд и…

Так мне и надо, я вам скажу. Я жил, как дурак, и как дурак умер, и получил за это по заслугам. Благодаря великим книгам дурацких гуру и десятилетиям упражнений мой запас энергии не иссяк за пару часов или дней, как это бывает у людей нормальных, а растянулся на целое не могу. Забегая вперёд, скажу, что проклинал и книги, и упражнения, которые не дали мне по-человечески умереть, и умолял Высшие Силы прекратить моё существование. Если бы я мог советовать, то посоветовал бы всем людям: будьте глупыми! Не ищите знаний! Бойтесь всего, что выходит за рамки физиологии!

А пуще всего бойтесь книг. Человек должен жить для того, чтобы жрать и размножаться, а не для того, чтобы читать книги или, не дай бог, писать их самому. Если бы не тот старый индийский хрен, я бы спокойно угас там за зеркалом, и всем было бы хорошо. Пейте вино, смотрите сериалы, слушайте попсу — делайте всё что угодно, только НЕ ДУМАЙТЕ!!! Ибо тот, кто думает, выдумывает порох.

Вы не представляете, на что способен дурак, если он упорен. Благодаря упражнениям моё нынешнее тело оказалось твёрдым, как скала. Прежде чем шагнуть в зеркало, я толкнул ногой цветок, и он рухнул! Горшок развалился на две половинки, и из него высыпалась она… Я бы посмотрел на неё с содроганием, если бы у меня была хоть капля ума, но я был уверен, что смотрю интересный сон, поэтому просто окинул равнодушным взглядом чёрные комья, гордо тряхнул головой и сделал свой самый ошибочный шаг. Впрочем, шагом это назвать трудно. Я медленно влетел туда, словно через кисель. Говорю честно, это сопровождалось страхом — неконтролируемой вспышкой, как тут некоторые выражались, словно я делал что-то, противное человеческой природе.

В детстве я боялся прыгать через коня, вот и теперь страх был такой же. Но в детстве я, будь я неладен, пересилил свой страх, начал тренироваться во дворе, прыгая через кучу деревяшек и увеличивая её на полполена в день, и стал лучшим прыгуном в классе, и приучил себя такие страхи пересиливать. Пересилил и сейчас — рефлекторно. Как ни вопила во мне интуиция, я её победил. Я вообще по жизни победитель.

Хотел для начала осмотреть зеркальную копию нашей прихожей, а потом пройти дальше и посмотреть, что лежит на моей кровати — интересно же, а ещё у меня были другие масштабные планы, но я ничего не успел. Только я вывалился из зеркала в полутёмную, подёрнутую мрачной дымкой квартиру, очень похожую на нашу, но такую чужую и пугающую, что мне сразу же захотелось назад — как за моей спиной с лязгом захлопнулись створки трюмо, и на мир упала темнота.

========== Рассказ 8.2 ==========

Что я почувствовал — додумайте сами. Отдаю это на волю вашей фантазии. В кромешной темноте я услышал из-за зеркала жуткий, нечеловеческий вой дуэтом, и, сползая по стеклу вниз, узнал голоса тёщи и жены. Не думайте, что я и на этот раз ни о чём не догадался — может, я и дурак, но не настолько. Всё я понял, ребята, абсолютно всё. Не вчера на свет родился, знаю, для чего воют и когда закрывают зеркала. Одним словом, сядьте у камина поудобней и попытайтесь представить мои чувства.

Ни лучика света не проникало снаружи, должно быть, трюмо вдобавок накрыли чёрной тканью. Готов спорить на щелбан, что это придумала тёща. Я не видел ничего вообще. Я держался за холодное, страшное зеркало как за единственный знакомый предмет, чтобы не потеряться в… и кто бы мог подумать, что все эти три счастливых дня я проведу здесь, скорчившись у подножия трюмо и бессильно молотя руками по стеклу.