Целительница принялась перекладывать остывшие пирожки на подносе и переставлять с места на место чашки с чаем. Лурвэ подозрительно сощурилась:
— Вы его сейчас полечите!
— Полечу, — не отвлекаясь от пирожков и чашек, честно призналась Дейрдре.
— Ну и ладно! — Лурвэ фыркнула. — Я всё равно его потом снова покалечу.
И направилась к крыльцу дома. Целительница тяжело вздохнула, но промолчала.
— Божественное создание! — восхищённо прошептал Михей.
— Недалеко от истины, — Дейрдре усмехнулась. — Лурвэ — принцесса Ада.
— В Суушире есть ад? — встрепенулся до этого притворяющийся элементом декора Славиш.
— Конечно, есть! — Дейрдре смерила его взглядом. — Везде, где правят цайары, есть очистительная система Ад-Рай. Стыдно это не знать.
— Демонесса, — Михей повертел на языке звучное слово. — Демонесса… Знаете чего? — вдруг воскликнул он с ужасом. — Кажется, я влюбился!
***
Дейрдре попросила Михея подождать на улице, пока она успокоит Лурвэ и настроит её на конструктивный разговор. Михей еле дождался, когда целительница и демонесса выйдут из дома.
— Лурвэ, пожалуйста, без насилия, — Дейрдре строго посмотрела на принцессу Ада. — Обсудите всё мирно. Уверена, что ситуация с Древом — всего лишь недоразумение.
Лурвэ недоверчиво надула губы, окинула Михея недружелюбным взглядом. Того аж потряхивало и распирало от желания поскорее объясниться с ней. Он переминался с ноги на ногу, дёргал пуговицы на рубашке и нетерпеливо поглядывал на целительницу.
— Чтобы к концу беседы все были живы и здоровы, — ещё раз напомнила Дейрдре и удалилась в дом.
— Я вот чего хотел сказать! — сразу же взорвался Михей. — Ты…
— Кто тебе слово давал, долбоящер?! — взвилась Лурвэ.
— Но…
— Я тут говорю, а ты слушаешь!
— Ладненько! Только ты такая красивая, что я не могу об этом умолчать!
— Я… — Лурвэ хлопнула ресницами. Покраснела, затем побагровела и разозлилась. — Ну, всё! Простите, целительница, но это уже ни в какие ворота!
Она выдохнула из узких ноздрей струйку дыма, выпустила изогнутые полумесяцем когти и пошла на Михея. Михей отступал от неё, любуясь ею и восторженно вздыхая:
— Глаза как альмандины! И этот адский огонёк в них, ах! И волосы как снег в ясный морозный день! А эти крылышки! И рожки!
— Я. Тебя. Убью!
— О! Этими чудненькими коготками? Да хоть на миллиард полосок полосуй — я только счастлив буду!
— Ты больной что ли?!
— Да! Я болен тобой! Заболел, как только увидел! На всю голову!
Лурвэ зарычала и прыгнула. Сбила Михея с ног, подмяла под себя, упёрлась когтями ему в шею.
— Почему ты не веришь? — удивился Михей, даже не пытаясь сопротивляться. — Я же искренне восхищаюсь тобой!
— Да у меня же кожа серая! И крылья! И рога! И чешуя! Вот, — Лурвэ убрала руку от его шеи и продемонстрировала тыльную сторону ладони, на которой к пальцам тянулись гладкие синеватые пластинки. — И хвост!