Дорогу открывали саперы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От Вислы до Одера

Наступил новый, 1945 год, четвертый год тяжелой кровопролитной войны. Но теперь уже все мы понимали, что победа близка, что гитлеровская Германия в скором времени будет разбита окончательно.

Войска 1-го Украинского фронта заканчивали подготовку к операции. Все основные мероприятия были завершены. Однако дел еще оставалось немало.

3 января маршал И. С. Конев провел совещание с командующими армиями и начальниками родов войск фронта, ознакомил их с решением на наступление, которое намечалось на 20 января. Командующий подчеркнул особенности предстоящей операции. Они состояли в следующем. Если раньше передовые батальоны проводили разведку боем за сутки до наступления, то на этот раз они проводили ее в день наступления, что в большей степени обеспечивало внезапность, давало возможность уточнить расположение основных опорных пунктов и артиллерийских позиций противника. Это отступление от ранее существовавшей практики в действиях передовых батальонов должно спутать карты гитлеровцам.

Маршал отметил, что новым также явится ввод в сражение танковых армий. Он планируется на первый день наступления, а не на второй, как было прежде. Танковые армии мощью своего огня и брони помогут частям первого эшелона быстрее завершить прорыв главной полосы обороны врага и быстрее развить наступление в глубину.

Командующий фронтом поставил конкретные задачи перед участниками совещания. Вернувшись к себе в штаб, я ознакомил полковника Слюнина с указаниями маршала Конева. Теперь наступила и наша очередь составить план инженерного обеспечения операции, распределить инженерные части среди армий ударной группировки фронта. Набросок у нас уже имелся, но требовалось детально увязать его с задачами войск. Вместе с полковником Слюниным мы отправились в оперативное управление фронта к генералу В. И. Костылеву. Без лишних слов он разложил на столе карту и проинформировал нас о плане операции. [227]

Главный удар наносился с сандомирского плацдарма в направлении Хмельник, Радомско, а в дальнейшем на Бреслау. Вражескую оборону предполагалось прорвать на одном участке шириной 39 км войсками 13, 52, 5-й гвардейских армий, а также частью сил 3-й гвардейской и 60-й армий, 3-я гвардейская армия усиливалась 25-м, а 5-я гвардейская армия — 4-м гвардейским и 31-м танковыми корпусами. В первый же день операции для развития наступления ударной группировки в сражение вводились 4-я и 3-я гвардейские танковые армии. Танкистам была поставлена задача к исходу третьего дня операции выйти на реку Пилица.

Правый фланг ударной группировки обеспечивали 3-я гвардейская и 6-я армии. 3-я гвардейская армия прорывала оборону на участке 2 км и наступала в направлении Щидловец, обтекая с запада островецко-опатувскую группировку врага. 6-я армия на первом этапе оборонялась на правом крыле фронта в полосе шириной 94 км, а затем совместно с 3-й гвардейской армией должна была участвовать в уничтожении островецко-опатувской группировки.

Левый фланг ударной группировки обеспечивала 60-я армия, которая большей частью сил прорывала оборону на участке шириной 3 км и наступала на Краков вдоль левого берега Вислы, а остальными силами обороняла полосу шириной 80 км южнее Вислы. 59-ю армию намечалось ввести в сражение на второй день операции. Во втором эшелоне находилась и 21-я армия. В резерве оставались 1-й гвардейский кавалерийский и 7-й гвардейский механизированный корпуса.

Фронтовых маршрутов прокладывалось четыре: два — силами инженерных войск фронта, два — дорожными частями армий.

Теперь мы четко представляли, что нам надо делать. Придя в свой штаб, тут же взялись за составление плана. Я напомнил офицерам штаба, как будем решать основные инженерные задачи: проделывание проходов удлиненными зарядами ВВ; преодоление противотанковых рвов танками с помощью колейных барабанов; подготовка четырех маршрутов для ввода в сражение танковых армий; форсирование каскада рек в глубине с ходу по льду, вброд и мостам; понтонные мосты наводить, если нет разводья, на поверхности льда, паромы — на разводье. Форсирование водных преград осуществлять перекатом. Одна группа инженерных частей и понтонеров обеспечивает переправу на первой реке, а другая вместе с передовыми отрядами устремляется ко второй [228] и устраивает там переправы для наступающих главных сил. И так на всю глубину операции. Каждая армия должна иметь группы саперов для захвата мостов противника.

Чтобы прикрыть фланги ударной группировки фронта на плацдарме и левый фланг 60-й армии, предстоит выделить 42-ю механизированную инженерную бригаду полковника Е. А. Бондарева и 16-ю штурмовую инженерно-саперную бригаду полковника Б. К. Кордюкова. 3-ю и 6-ю понтонные бригады будем держать в резерве фронта и введем в центре ударной группировки, после преодоления реки Просна. Отсюда легче будет маневрировать и выдвигать их в нужном направлении исходя из обстановки{29}.

Полковник Слюнин и офицеры штаба отправились выполнять задание. Через несколько минут ко мне пришел представиться командир 23-й моторизованной штурмовой инженерно-саперной бригады полковник И. П. Корявко. Эта бригада прибыла к нам на фронт для усиления. Ранее она называлась 43-й отдельной инженерной бригадой специального назначения. Соединение участвовало в битве под Сталинградом, в прорыве обороны врага на Перекопе и штурме Севастополя. После освобождения Крыма в мае 1944 года 43-я Краснознаменная Перекопская ордена Суворова II степени бригада была выведена в тыл на переформирование и переименована в 23-ю отдельную моторизованную штурмовую Краснознаменную Перекопскую ордена Суворова II степени инженерно-саперную бригаду. Соединение было полностью укомплектовано и обеспечено всем необходимым, что очень важно перед наступлением.

Корявко был мне уже знаком по первым месяцам войны. Это неутомимый, энергичный офицер, хорошо знающий инженерное дело, опытный, инициативный командир, обладающий большими организаторскими способностями. Он отличался храбростью, всегда был там, где складывалась наиболее трудная обстановка. Корявко умело руководил инженерным обеспечением войск. В обращении с подчиненными Иван Порфирьевич был строг, но очень справедлив, проявлял о них постоянную заботу. В последних наступательных операциях его бригада показала себя с самой лучшей стороны.

Я ввел полковника Корявко в обстановку, рассказал, какую задачу будет выполнять бригада в предстоящей операции.

Через несколько дней план инженерного обеспечения наступления [229] и распределения инженерных частей фронта между армиями был готов, согласован с генералом армии Соколовским и доложен маршалу Коневу. Он поинтересовался, как будут проделываться проходы в минных полях противника для танков непосредственной поддержки пехоты, танковых корпусов и армий. Я коротко рассказал и обратился с просьбой к командующему выделить для каждой группы саперов, проделывающей проход для танков в период артподготовки, пушки для стрельбы прямой наводкой. Они и будут прикрывать работу саперов, подавляя ожившие огневые точки противника.

— Хорошо, — согласился маршал. — В армии будут даны такие указания.

Командующий распорядился усилить танковые армии генералов Рыбалко и Лелюшенко понтонными и инженерными батальонами.

— Да, чуть не забыл спросить, — сказал маршал. — К нам прибыл 90-й полк танков-тральщиков. Что мы будем с ними делать?

— По-моему, их следует поровну разделить между танковыми армиями Рыбалко и Лелюшенко, там они очень пригодятся, особенно при прокладке маршрутов, — ответил я.

Командующий выразил беспокойство по поводу форсирования Одера с его долговременными оборонительными сооружениями. Я доложил ему свои соображения. Одер надо форсировать с ходу. Вряд ли противник успеет в короткий срок занять по всей линии реки оборону отходящими потрепанными частями и соединениями. А дырявая оборона не преграда для наших наступающих войск. Важно где-либо захватить плацдарм и с него быстро развить успех. Переправочных средств и понтонеров у нас достаточно, и они всегда под рукой.

— Опыт форсирования крупных рек у нас немалый, — согласился маршал Конев и подписал план распределения инженерных частей фронта.

После утверждения командующим плана инженерного обеспечения и распределения инженерных частей фронта я ознакомил с ним начальников отделов своего штаба, и они сразу включились в работу по его реализации. Затем на короткое совещание собрал начальников инженерных войск армий ударной группировки фронта. Их также ознакомил с планом инженерного обеспечения и указаниями маршала Конева, сообщил, как усиливаются армии инженерными частями фронта, переправочными средствами и понтонными парками. [230]

У полковников Каменчука и Полуэктова я спросил, прибыли ли к ним танки — минные тральщики из 90-го полка. Они ответили утвердительно. Однако их немного волновало то, что тралы смонтированы на старых танках Т-26, которые и по скорости, и по броне значительно уступают Т-34.

— И все же это лучше, чем сапер с миноискателем или щупом, идущий впереди наступающих пехоты и танков, — заметил я.

— Несомненно лучше, товарищ генерал, — сказал Полуэктов. — В оперативной глубине танк-тральщик поможет нам быстрее провести и разведку, и разминирование маршрутов и подступов к опорным пунктам противника.

Я посоветовал обоим начинжам наряду с танками-тральщиками шире использовать для разведки дорог собак-миноискателей, по взводу которых они уже получили, и до. наступления обязательно произвести обкатку танков-тральщиков, а также колейных барабанов.

Опытом подготовки к наступлению коротко поделились все начинжи. Из их выступлений следовало, что повсюду были проведены показные совместные занятия саперов с танкистами по преодолению минных полей и противотанковых рвов. Результаты хорошие. Танкисты довольны. Генерал Варваркин доложил, что его командующий генерал Пухов предложил через час после начала действий передовых батальонов в промежутки между ними пустить штурмовые инженерно-саперные роты, усиленные пулеметными взводами, для проделывания проходов в минных полях противника, по одному на каждую роту. Позже я доложил об этом маршалу Коневу. Он поддержал это предложение.

На следующий день после совещания с начинжами я выехал в 6-ю армию, которой командовал генерал В. А. Глуздовский. Мы с ним старые знакомые, вместе воевали на Западном фронте в 1942–1943 годах. Тогда он был начальником штаба, а затем командующим 31-й армией. Я проинформировал его об усилении армии 42-й моторизованной инженерной бригадой, которая одновременно будет выполнять задачи подвижного отряда заграждения фронта. Зная, что из 6-й армии в 13-ю передавались артиллерийская дивизия и две истребительно-противотанковые бригады, поинтересовался, как осуществляется скрытность переброски этих войск. Ведь противник не должен знать, что соединения передислоцируются. Его надо было убедить, что все войска остаются на месте.

Во время нашей беседы к командующему зашел генерал Тимофеев. [231]