Дорогу открывали саперы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Раз так, то я просил бы в приказе все дорожные части, действующие на маршрутах, ведущих к плацдарму и на плацдарме, подчинить мне до полного завершения сосредоточения войск.

— Готовьте такой приказ и через два дня доложите мне.

Вернувшись в штаб, я пригласил к себе полковника Слюнина, передал ему утвержденные маршалом Коневым документы и попросил срочно подготовить проект приказа войскам [221] фронта об организации выдвижения войск на сандомирский плацдарм, согласовал его с оперативным управлением. Мы договорились о подготовке указания по обеспечению движения войсковых соединений на маршрутах и переходах через Вислу, плана маршрутного обеспечения и ряда других документов, связанных с осуществлением этого крупного мероприятия, решили, какие вопросы нужно в них отразить. Подготовку маскемкостей на плацдарме возложили на полковника Загороднего. Утром следующего дня он был в штабе.

Я очень уважал этого офицера за его высокие деловые качества инженера. И сейчас хорошо помню его: среднего роста, коренастый, монгольский разрез глаз, черные как смоль, густые волосы. Прапорщик старой армии, он перешел в Красную Армию в первые дни ее создания и служил ей, как говорят, верой и правдой. В работе был аккуратен, инициативен. Все задания выполнял точно в срок и добротно. В 23-м УОСе Алексей Ильич создал хорошую базу механизации, придумал различные приспособления, что облегчало производство различных трудоемких работ.

Я разъяснил Загороднему важность и срочность поручаемой ему задачи. Технический отдел вручил ему необходимую документацию.

В короткий срок работы были развернуты широким фронтом. И я, и офицеры штаба часто бывали на строительстве, вместе с Загородним оперативно решали возникающие вопросы, и дело быстро продвигалось вперед, 14 декабря 1944 года работы по оборудованию рощ были закончены. К этому времени было сделано: шалашей на 20 человек — 100; землянок на взвод — 100; бань с пропускной способностью 50 человек в час — 20; навесов для лошадей — 40. Установлено: вертикальных масок — 240 км; колонных путей — 180 км; шахтных колодцев — 120; указателей различных — 600{27}.

21 ноября командующий фронтом подписал приказ о выдвижении на плацдарм войск главной группировки и план маршрутного обеспечения. В то же время мною были подписаны указания по организации и обеспечению выдвижения войск по маршрутам и переходам через Вислу. Планом предусматривалось от станции выгрузки на восточном берегу реки и до плацдарма включительно подготовить восемь маршрутов. Вся местность в этом районе разделялась на две полосы движения — А и В. В каждую из них входило два [222] автомобильных и два танковых маршрута. Начальниками этих полос движения назначили полковника Я. А. Берзина и генерал-майора Н. В. Соколова. Здесь организовывались комендантская служба и служба регулирования. Каждый маршрут разбивался на комендантские участки во главе с комендантом. Обычно им назначался командир понтонной роты. За маршрут отвечал командир батальона. Специально выделялись комендантские подразделения на Вислу для содержания мостов в порядке.

Маршруты очень тщательно оборудовались знаками а указателями. Один 36-километровый маршрут, идущий через Тарнобжег, был оборудован светящимися ориентирными знаками и обслуживался пятью электростанциями АЭС-3. На этом маршруте движение осуществлялось с полностью выключенными фарами. Движение войск на плацдарм проходило только ночью, причем одностороннее, к фронту. Этим исключались возможные и весьма опасные столкновения и заторы. Конечно, повсюду строжайше соблюдалась светомаскировка.

Во время ознакомления с ходом подготовки маршрутов ко мне за советом обратился полковник Берзин. У него два маршрута — танковый и автомобильный — в Тарнобжеге пересекались. Это исключало одновременное движение двух потоков, чего никак нельзя было допустить. Как быть? Я порекомендовал построить виадук — сухопутный мост в месте пересечения. Другого выхода не было. Берзин согласился со мной, вопрос был решен. В трехдневный срок в Тарнобжеге был сделан виадук на рамных опорах общей длиной 112 м. Позже подобные виадуки были построены в Ланюве длиной 42 м и в Сьвинярах — длиной 85 м. Чего только не доводилось делать саперам на войне! Но у нас на фронте виадуки применялись впервые.

К 1 декабря 1944 года маршруты были полностью оборудованы. Каждый из них обозначался своим отличительным знаком. Всего на маршрутах было установлено 6445 дорожных знаков, на поворотах — 320 световых указателей, 70 шлагбаумов{28}. Движение четко регулировала комендантская служба инженерных войск.

3 декабря генерал Соколовский вручил мне график сосредоточения группировки фронта на плацдарме с точным указанием для каждого соединения маршрута движения, начала и завершения выхода к месту назначения (роще). И вот началось выдвижение войск. Офицеры оперативного [223] управления нашего штаба каждую ночь летали на У-2 и наблюдали за порядком. Обо всех нарушениях, особенно светомаскировки, немедленно докладывали соответствующему начальнику. Тут же принимались необходимые, иногда очень жесткие меры.

С 15 по 20 декабря на плацдарм выдвигалась 3-я гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко, которая сосредоточивалась в трех рощах с условным наименованием «Камбала», «Скат» и «Тигр». Маршал Конев решил лично посмотреть, как идут дела, и пригласил меня с собой. Пунктом наблюдения избрали высоководный мост через Вислу у Баранува, по которому двигались танковые колонны. Лязг гусениц, мощный рокот работающих моторов в темноте производили сильное впечатление.

Побывали в Тарнобжеге — там танковые колонны шли с потушенными фарами по оборудованному светознаками маршруту. Здесь встретили генерала Рыбалко.

— Вот хорошо бы все маршруты так оборудовать, — высказал он пожелание.

— Павел Семенович, сил и средств пока не хватает. И этот маршрут мы по собственной инициативе так оборудовали впервые. Опыт, так сказать, проводим, — ответил я.

— Хороший опыт, выдвижение прошло без единой аварии! Спасибо, Иван Павлович, вам и всем саперам! Молодцы! — сказал командарм.

К 1 января 1945 года сосредоточение войск на плацдарме было полностью завершено.

Одновременно с выдвижением войск на плацдарм мы начали демонстрацию сосредоточения ложной группировки на левом фланге 60-й армии на тарнувско-краковском направлении. Для этой цели был выделен 4-й танковый корпус генерала П. П. Полубоярова. Проведение операции возлагалось на командарма 60-й армии Курочкина. С разрешения маршала Конева я отправился в 60-ю армию. У начинжа генерала З. А. Концевого ознакомился с деталями плана оперативной маскировки. Район сосредоточения 4-го гвардейского танкового корпуса был избран в полном соответствии с действительной обстановкой. Намечены места дневок частей. Саперы скрытно доставили туда разборные макеты: танков, пушек, автомобилей.

27 декабря днем из Жешува в Ропчицу двинулся 4-й гвардейский танковый корпус генерала П. П. Полубоярова и к исходу дня прибыл в район дневки. В течение ночи и следующего дня саперы поставили часть макетов возле действительных танков. В последующие дни наращивали количество [224] макетов, словом, делали так, как должно быть в действительности. Следующей ночью, 28 декабря, корпус скрытно ушел по тыловому маршруту на плацдарм. Как после мне докладывал генерал Концевой, дневной переход 4-го гвардейского танкового корпуса из Жешува в Ропчицу был засечен двумя «мессершмиттами», которые сопровождали его вплоть до района сосредоточения. На этом направлении противник активизировал свои действия. Несмотря на плохие метеорологические условия, он регулярно вел авиаразведку. Враг перебросил в район Тарнува 344-й артполк, прибывший с западного фронта. Из Тарнува к линии фронта гитлеровцами была выдвинута 359-я пехотная дивизия.

Наша разведка обнаружила также выдвижение из района Кракова к Тарнуву крупного танкового соединения. Короче говоря, фашисты клюнули на приманку. Об этом свидетельствует и тот факт, что за два дня до нашего наступления они совершили более 220 артиллерийских налетов по районам, где были установлены макеты.

В ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции инженерные войска понесли немалые потери. Теперь они пополнились личным составом. Нечего греха таить, прибывающее пополнение было слабо подготовлено, поэтому требовалось доучивание и сколачивание подразделений и частей. В короткий срок воинам необходимо было освоить новые методы и средства преодоления минновзрывных заграждений с применением впервые выдвижных удлиненных зарядов, преодоление противотанковых рвов с помощью колейных барабанов. В войсках появились тросометы для траления мин и растаскивания проволочных препятствий, светильники для подсвечивания маршрутов в ночное время и множество других приспособлений и оборудования. И все это было сделано руками умельцев и рационализаторов инженерных войск фронта.

Для внедрения этих средств и новых методов инженерного обеспечения в начале декабря был проведен двухдневный сбор начальников инженерных войск армий, командиров инженерных бригад фронта и армий. На нем присутствовали начинжи армий, командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Д. Д. Лелюшенко, начальник штаба 3-й гвардейской танковой армии генерал-майор Д. Д. Бахметьев и начальник оперативного управления фронта генерал-майор В. И. Костылев.

Вначале участников ознакомили с инженерными средствами. Сильное впечатление произвел на них показ тросомета. Это выхолощенная мина 120-мм миномета. К ее головке [225] прикреплены якорные лапы, а к днищу — трос, специально уложенный в бухту. Офицеры и генералы с интересом наблюдали, как оснащенный снаряд был выброшен пороховым зарядом высоко вверх. Разматывая трос, он полетел по крутой траектории вперед. В 500 м от нас снаряд упал на землю. Сразу же второй конец троса, прикрепленный к лебедке, стали наматывать на барабан. Лапы снаряда, цепляясь за проволочные препятствия, начисто сносили их.

Потом начался показ проделывания проходов удлиненным выдвижным зарядом в боевом минном поле. Подготовил его командир 77-го штурмового батальона 16-й штурмовой инженерно-саперной бригады Герой Советского Союза майор Л. Е. Качалко.

Все готово к взрыву. Участники сбора укрылись в траншее. По сигналу «Попади» последовал мощный взрыв 100-ки-лограммового, 40-метровой длины выдвижного удлиненного заряда. Нас изрядно тряхнуло, будто под бомбежку попали. Не успело еще осесть облако пыли и дыма, а мы уже вышли из траншеи и увидели такую картину: через все минное поле шла широкая, покрытая гарью полоса с неглубокой канавкой посередине и отдельными небольшими воронками от взорвавшихся противотанковых мин. Заряд проделал проход шириной свыше 10 м. Тут же через него был пропущен боевой танк.

Осмотрев проход, мы направились к противотанковому рву. Вдали показался второй танк с колейным барабаном. Он с ходу развернулся и лихо сбросил в ров барабан, а затем проскочил по нему на противоположную сторону.

Вслед за ним двинулся взвод саперов на трофейных бронетранспортерах. На их прицепах находились бревенчатые колеи. Используя барабан как мостовую опору, саперы быстро уложили и укрепили деревянные колеи, и по этому мосту прошли колесные машины и артиллерия.

После сборов полковнику Загороднему было дано задание изготовить 2210 тележек-звеньев для выдвижения удлиненных зарядов и еще 50 комплектов колейных барабанов. Большие работы проводились и в инженерных войсках армий.

Помимо фронтового сбора такие же сборы были проведены в армиях. Они оживили боевую подготовку всех инженерных частей.

Зная, что наступление назначено на 20 января 1945 года, мы, командиры и начальники, увязывали все наши мероприятия по масштабам и объемам со сроком готовности к предстоящей операции. [226]