Дорогу открывали саперы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну что ж, подъезжайте ко мне в Генштаб, и мы вместе отправимся в Моссовет.

Через 20 минут мы с генералом Ватутиным уже были у председателя Моссовета В. П. Пронина, изложили ему свою просьбу.

— Сегодня же в 19 часов обсудим этот вопрос на заседании Моссовета. Мебельные фабрики вам предоставим, — сказал Пронин. — Пришлите своего командира для получения решения.

Председатель Моссовета сдержал свое слово. В тот же вечер мы получили нужное нам решение.

Теперь производство противотанковых мин пойдет полным ходом. Тем более что два образца деревянных корпусов институтом уже изготовлены. Внешне это были обыкновенные ящики с крышкой. Мина взрывалась от нажатия гусеницей танка на крышку, которая, прогибаясь, приводила в действие взрыватель. Наши опытные подрывники инженеры Б. А. Эпов и П. Г. Радкевич провели несколько испытаний разработанных образцов. Надо было знать, как будет срабатывать мина, не будет ли отказов.

На следующий день Эпов докладывал нам, что крышка мины не всегда прогибается и давит на взрыватель, который в этом случае не срабатывает. Причина — слишком большая толщина крышки. В таком виде мина непригодна. Стали искать выход из создавшегося положения и нашли. Идея оказалась простой: на обоих концах внутренней стороны крышки сделать поперечные неглубокие пропилы, это несколько снизит прочность крышки, и она безотказно будет выполнять свою функцию. Изготовили такие крышки, испытали вторично. Результат оказался хорошим.

В короткий срок наладили и снаряжение мин на двух кирпичных заводах. Один из них находился на Подольском шоссе, другой — на Минском. Руководили работами командиры Управления инженерного вооружения, заказов и снабжения майоры Александр Георгиевич Веренчиков и Алексей Константинович Семин. Они оказались великолепными организаторами. Через неделю мы начали выпуск противотанковых и противопехотных мин, которые прямо с завода автомобильным транспортом отправлялись на Западный и Брянский фронты.

В целом производство мин значительно расширилось, и [11] во втором полугодии 1941 года было выпущено противопехотных мин 4 841 тыс., противотанковых — 1 250 тыс.{1}.

В первых числах июля в Москву наконец-то прибыл начальник ГВИУ КА генерал-майор Л. З. Котляр. Он так распределил обязанности: на себя взял вопросы инженерного обеспечения оборонительного боя, инженерное вооружение, подготовку офицерских кадров; на меня возложил управление боевой подготовкой, формирование инженерных частей, вопросы инженерных заграждений и производство противотанковых мин.

Тем временем с фронтов продолжали поступать нерадостные сообщения. Под напором фашистских полчищ наши войска отходили, но, отходя, оказывали ожесточенное сопротивление, систематически переходили в яростные контратаки. В ходе контратак были случаи, когда советские танки подрывались на вражеских противотанковых минах. Встал вопрос о ведении тщательной разведки минных полей. Мы твердо верили, что придет время и Красная Армия погонит врага на запад. Тогда потребуются в большом количестве миноискатели, а у нас, кроме щупов, ничего не имелось.

Во время советско-финской войны враг применял противотанковые мины в больших количествах. Тогда в срочном порядке был сконструирован миноискатель, питаемый аккумуляторной батареей. Несколько партий отправили на фронт. Отзыв получили положительный: разведка велась очень быстро и качественно. В 1940 году ГВИУ КА сделало срочный заказ одному из наркоматов на изготовление миноискателей. К началу войны было изготовлено более 100 миноискателей, но из-за перегрузки предприятий наркомата большего сделать не удалось.

Мы решили поехать к руководству наркомата. Так и поступили. Отправились к нему с генералом Петровым, изложили свою просьбу. Нарком сразу понял, что вопрос очень серьезный, что с переходом наших войск в наступление фронту будут нужны миноискатели позарез.

— Вот что, — сказал он. — Я вызываю директоров московских заводов на 19 часов. К этому времени должен прибыть сюда ваш представитель, связанный с производством миноискателей. Мы решим этот вопрос. Миноискатели будут!

И действительно, в тот же день директора нескольких предприятий получили указание — увеличить выпуск миноискателей, [12] которые вскоре сотнями, а затем тысячами стали поступать на базы ГВИУ КА.

Вскоре в ГВИУ КА поступили первые донесения от полковников И. Г. Старинова, П. К. Случевского, А. С. Овчинникова и военного инженера 2 ранга В. Н. Ястребова о действиях отрядов заграждения. Прикрывая отход наших войск, они интенсивно применяли минновзрывные заграждения на основных танкоопасных направлениях и производили подрыв мостов, дорог и других важных объектов на путях движения танков врага. Более широко стали применяться в войсках мины. Гитлеровцы попадали на минные поля и, встреченные огнем всех имеющихся средств, несли большие потери в живой силе и технике. Они вынуждены были замедлять темпы наступления. Так было при подходе к рубежу рек Западная Двина и Днепр.

Наконец стала поступать информация о наших военных строителях, участвовавших в сооружении УРов. Отдельными группами они выходили из тыла врага к нашим войскам. Здесь их приводили в порядок и пополняли всем необходимым. По решению военных советов фронтов их затем направили на строительство тыловых оборонительных рубежей.

С первых же дней наступления противника развернулось гигантское ожесточенное сражение, известное под названием Смоленского. Войска Западного фронта оказывали врагу в полосе более 600 км шириной и свыше 200 км глубиной упорное сопротивление, переходили в контратаки, наносили контрудары. И все же ценой больших потерь в живой силе и технике гитлеровские войска овладели Смоленском. С падением этого города возросла угроза прорыва к Москве.

Учитывая создавшуюся обстановку, ГКО принял решение значительно усилить оборону на дальних подступах к столице.

18 июля ГВИУ КА получило приказ Ставки Верховного Главнокомандования о строительстве оперативно-стратегических оборонительных рубежей.

Создавалась Ржевско-Вяземская линия обороны — в 250–300 км от Москвы, Можайская линия обороны — в 100–120 км.

Забегая вперед, скажу, что по решению ГКО СССР от 12 октября 1941 года на ближних подступах к столице возводились рубежи Московской зоны обороны.

Общее руководство строительством оборонительных рубежей возлагалось: Ржевско-Вяземского — на начальника инженерных [13] войск Западного фронта генерала М. П. Воробьева и на начальника инженерных войск Брянского фронта полковника А. Я. Калягина; Можайского — на начальника инженерных войск Резервного фронта генерала П. М. Подосека.

Эшелонирование в глубину сооружаемых оборонительных рубежей и полос имело главное назначение — обеспечить надежную оборону Москвы. Сдерживая войска противника на оборонительных рубежах, нанося ему мощные контрудары, советское командование рассчитывало обескровить противника, перемолоть его живую силу, боевую технику и остановить его. В дальнейшем события на фронте развивались именно так.

Полученный 18 июля ГВИУ КА приказ о строительстве оборонительных рубежей на дальних подступах к Москве был тщательно изучен. 19 июля утром в кабинете генерала Л. З. Котляра (он по совместительству занимал должность начальника Управления оборонительного строительства) состоялось совещание начальников управления и начальников отделов ГВИУ.

После обмена мнениями по вопросам строительства оборонительных рубежей были приняты планы мероприятий, установлен жесткий срок их окончания, назначены начальники управлений военно-полевых строительств (УВПС), намечены передислокация военно-строительных частей, мобилизация местного населения, предусмотрено материально-техническое обеспечение строительства. Были назначены также группы рекогносцировок рубежей, которые выезжали на места в ночь на 20 июля. Решили мы вопрос по укомплектованию строительных частей командным составом. На полковников Молчанова и Ковина возлагалась задача в кратчайшие сроки обеспечить строительство технической документацией. Генералу Петрову и полковнику Марьину поручалось обеспечение строительства инженерным имуществом.

На этом совещание закончилось. Придя к себе в кабинет, я невольно задумался над вопросом, какую роль призваны сыграть оборонительные рубежи в войне, почему на новой и старой границах УРы не выполнили своих функций. Укрепленные районы на новой границе находились в стадии строительства, когда началась война. Мы физически не могли завершить строительство, к которому приступили лишь в начале 1940 года, а планировалось оно не менее чем на два-три года. Нарком обороны и Генштаб неоднократно давали указания округам об ускорении строительства, приведении [14] сооружений в боевую готовность, Там, где не хватало специального вооружения для УРов, временно устанавливались обычные станковые пулеметы и орудия. Когда началась война, образцы героизма к стойкости проявили защитники Рава-Русского и Перемышльского УРов, которые отошли только по приказу командования.

Что касается старых УРов, то они не были ликвидированы и полностью разоружены. Для их использования в качестве рубежа оперативной обороны планировалось привести УРы в боевую готовность на десятый день после начала войны. Однако противник преодолел многие рубежи УРов гораздо раньше, еще до того, как они были приведены в полную боевую готовность — уже 26 июля передовые отряды 2-й и 3-й немецких групп прорвались на подступы к Минску. Так что времени для того, чтобы заблаговременно занять оборону в УРах, не оказалось. Хорошо известно, что без войск любой подготовленный, самый совершенный оборонительный рубеж не имеет практической ценности. Это не больше чем местность, изрытая окопами, противотанковыми рвами, с разбросанными на большом пространстве оборонительными сооружениями. Лишь с занятием его войсками он превращается в грозную преграду для врага.

Те же УРы на старой границе, которые были заблаговременно заняты нашими войсками, дали сокрушительный отпор фашистам. Так, 5-я армия, оборонявшаяся на правом фланге Юго-Западного фронта, около полутора месяцев сражалась на позициях Коростеньского УРа, сковав до 10 дивизий врага. Киевский УР, непосредственно прикрывавший столицу Украины, 71 день упорно оборонялся. И только окружение четырех армий Юго-Западного фронта вынудило Ставку отдать приказ 19 сентября оставить столицу Украины. Остальные УРы стойко держались в течение 5–6 дней. И только нащупав фланги и незанятые промежутки обороны, фашисты прорывались в глубину. Это вынуждало наше командование отводить гарнизоны в тыл.

Карельский УР был занят нашими войсками еще до начала войны. Забегая вперед, скажем, что он с 1 сентября 1941 года надежно прикрывал Ленинград с северо-запада, а в последующем был использован как исходный плацдарм для перехода в наступление наших войск на выборгском направлении.

Дней через десять после получения приказа Ставки о строительстве оборонительного рубежа генерал Котляр пригласил [15] меня к себе в кабинет и сообщил, что институтом изготовлены опытные железобетонные фортсооружения, сборный пушечный полукапонир и колпак для пулеметов и что этим делом заинтересовался заместитель Наркома обороны генерал армии К. А. Мерецков.