— Акито и Хаганэ будут свидетелями, если решишь дать клятву. Но я уточню: я буду уважать любое твое решение без обиды. Я не могу никого заставлять биться с нами до… любого конца, — он кивнул на ее мечи. — Ты еще можешь сражаться ими?
— Конечно, — ее пальцы покалывало от желания взять их и провести тренировку.
— Я так и думал, — он слабо улыбнулся.
Он думал пойти против Ноэ прямо? Клан Рен не был агрессивным. Это будет резкой переменой их идеалов. Хотя, судя по словам Хаганэ, Саитама нес перемены.
— Завтра, — он прошел к двери. Оглянувшись, он ушел в коридор.
Вес выбора давил на ее разум, Эма взяла мечи, наслаждаясь их старым весом, и принялась оттачивать движения.
25
Он попросил Черного Шипа дать клятву?
Издав смешок, Саитама провел рукой по волосам, пока расхаживал по своему саду. Не только она не ожидала этого. Он подумывал об этом после налета, но не планировал так это выпалить. Но она была потрепанной, в синяках, но все еще стояла, готовая биться… Какой лидер не хотел такого воина на своей стороне?
Только если она была не против. Мацукара показала свое благородство. Она не просила больше, чем ей давали, и давала больше, чем от нее просили. Она могла уйти в любой момент, и он не сомневался, что она не хотела оставаться с кланом и наблюдать его последние закаты.
Что уговорило ее остаться и помочь им?
Это приводило его к другому вопросу, который становилось все сложнее отрицать. Каждый раз, когда он видел ее и говорил с ней, его сердце билось быстрее, как в тот миг, когда он увидел ее в онсене. То, что он назвал влечением, как-то стало глубже. Облегчение от вида, что она была жива и в безопасности в комнате Акито, говорило о многом, и он чуть не пересек невидимую границу между ними. Он хотел ощутить снова ее тепло в своих руках, убедиться, что этот искренний благородный человек был настоящим.
Но касаться ее было ужасной ошибкой. Была не озвученная граница доверия и понимания, которую нельзя пересекать. И если он надавит, хотя бы немного, она заслуженно посчитает его плохим.
Со стоном и ругательством Саитама покинул сад после последнего круга. Усталость подступала со всех сторон, глаза болели, напряженные. Мышцы его ног едва слушались, и он удивлялся, как все еще стоял. Но он не мог пока уйти отдыхать. Если Мацукара решит принять клятву и биться с Ноэ на их стороне, он должен был укрепить идею, возникшую в голове.
Саитама не мог сделать это без ее участия.
Свет сиял впереди в комнате Сенмея. Он все еще не спал? В коридор доносились тихие слова и стук. Саитама подошел к двери.
Его брат двигался по комнате спиной к нему, шуршал бумагами. Он встал и открыл ящик, быстро порылся в содержимом. Его волосы спутались, мокрые от пота, пряди торчали из обычно аккуратного пучка. Когда он повернул голову, он вздрогнул, испугавшись, а потом выпрямился, снова стал сдержанным.
— Тама. Что-то не так? — прошептал он.
— Могу задать тот же вопрос.
— Ах, — он махнул здоровой рукой на бардак перед собой. — Все нужно пересмотреть и организовать, и это требует больше времени, чем у меня есть. Но я благодарен, что ты решил порадовать меня своим визитом. Встреча с лордом Ноэ прошла хорошо?
— Я еще жив.
— Так плохо? — Сенмей уже повернулся к бумагам на столе.
— Это мало что меняет. Я не дам ему то, чего он хочет.
— И что это?
Сенмей ранее показал, что не был согласен с позицией Саитамы, хоть он и обещал поддерживать его. А потом Ноэ пронзил его намеком на то, что хочет его убить. Только Акито знал это, но для Сенмея, Хаганэ и некоторых других было несложно сделать вывод. Если Ноэ получил информацию от кого-то тут.
— Акито и Мацукара в обмен на иммунитет от Фракции.
Сенмей повернулся к Саитаме, руки замерли, глаза расширились.
— То есть…
— Ичиё потерял к нам интерес, но его гордость задета. Этот обмен все решит, по словам Ноэ. Иначе мы будем уничтожены.
— Чудесно. И, как отец, ты слишком мягок. Ты защищаешь две жизни ценой всего клана, — он опустил пергамент на стол. — Особенно твоего вице-командира, которого ты не хочешь видеть таким, какой он есть.