Том последовал за ней.
— Прости еще раз за отца, — затараторил мальчик. — Он у меня с причудами. Могла бы и отказаться танцевать с ним этот дурацкий вальс, он бы не обиделся.
— А мне понравилось. Мог бы и сам меня пригласить — я бы не отказала и тебе, — подмигнула Мила, наматывая на шею шарф. — А папка твой — классный мужик! — похлопала она друга по плечу, натянула на голову синюю шапку с помпоном и выскочила из дома.
— Счастливого Рождества! — промямлил Том ей в след, забившись в агонии неожиданной порции флирта.
Через пару минут мальчик вернулся в столовую с намерением пожелать отцу и Мелиссе «спокойной ночи», но от увиденного там охуел хлеще прежнего. У дальней стены стояла учебная доска, на которой были прикреплены какие-то плакаты.
— Томас, — жестом пригласил сына сесть вновь за стол Кристофер. — Семейный совет…
— Какой еще совет, пап? — подкатил глаза Том, но за стол сел. — Это все к чему? — обвел он рукой плакаты, где были нарисованы мальчик и девочка в разрезе.
— Я пыталась его отговорить, — извинительно улыбнулась Мелисса.
— Итак, сын мой, настала пора поговорить о взаимоотношения полов, — начал свою лекцию мистер Уокен, достав из-под подола пальто указку.
— Чего? — охуел хлеще некуда Том, приподняв шрамированную бровь по самый «небалуй».
— Сейчас мы поговорим с тобой о… Сексе, — выпалил Кристофер, расплывшись в интригующей улыбки.
— Пааап… — обреченно протянул мальчик, покраснев до состояния жухлого томата и не желая говорить с отцом на подобные темы. — Не надо… У нас был подобный урок в школе… Я и так представляю…
— Ничего-то ты не представляешь, дорогой мой сын, — перебил его Кристофер. — В школе, я уверен, вам просто констатировали сухие факты. Но! Я, как твой отец, расскажу тебе все! Итак, слушай… — развернулся к плакатам мистер Уокен.
Целых десять минут он очень красочно рассказывал о половых органах мужчин и женщин с точки зрения анатомии, не забывая подкреплять свои байки демонстрацией рисунков с плакатов. Эти минуты длились для Тома вечностью! Мальчик готов был провалиться под землю, дабы не видеть и не слышать всего этого, но обижать отца тоже не хотелось, поэтому он молча сидел и слушал, то и дело вздыхая и подкатывая глаза.
— А теперь перейдем к главному, — хлопнул в ладоши Кристофер и перевернул плакат, на котором были изображены сношающиеся мужчина и женщина. — Что же такое половой акт? А это, Томас, физическая близость между мужчиной и женщиной, во время которой пенис проникает во влагалище, совершая поступательные движения. Это похоже на движения поршня внутри шприца, — достал он из-за полей шляпы одноразовый шприц и задвигал им туда-сюда. — Так наглядно? Понимаешь? — устало уставился он на сына, тот коротко кивнул в ответ, громко цокнув. — Ну, а в эпическом финале полового акта происходит что? Правильно — семяизвержение, — подошел он к столу и набрал в шприц немного сливочного соуса. — Это когда из члена вылетает сперма, — нажал он на поршень и выпустил соус в сторону сына.
— Эй! — возмутился Том, вытирая с маски противную сливочную жижу.
— Сперма — это вязкая липкая масса беловатого цвета, с резким запахом, — никак не унимался Кристофер. — При попадании на одежду или постельное белье оставляет пятна, которые достаточно проблематично отмыть. Ну, а теперь, самое время мне рассказать тебе, Томас, откуда же берутся дети. Все что ты знал раньше об аисте, капусте и прочей ерунде — забудь! Сейчас ты узнаешь всю правду!
И мистер Уокен затянул шарманку о таинстве зачатия и рождении ребенка с точки зрения биологии.
— А теперь перейдем к беременности, Томас, — перевернул плакат Кристофер, демонстрируя картинку с женщиной, в животе у которой находился ребенок. — Вынашивать ребенка целых девять месяцев — адский труд! Беременную женщину часто тошнит, у нее отекают ноги, секутся волосы, а на последних месяцах ей и вовсе тяжело дышать и неудобно спать. Запомни раз и навсегда — рожать — больно. За все это следует уважать женщин, сынок. Ибо для того, чтобы стерпеть все это — должна быть железная выдержка! Итак… Что же происходит дальше? После родов у женщины изменяется фигура: мышцы живота уже не такие упругие, появляются лишние килограммы, на коже бедер — растяжки. После кормления ребенка — грудь может изменить форму и обвиснуть… — порол хуйню укуренный до неузнаваемости мужчина, демонстрируя новые плакаты с изображением Елизаветы II до и после родов.
— Крис, я думаю, достаточно, — постаралась перебить его Мелисса, но мистера Уокена, кажется, не смог бы остановить уже никто!
Еще минут десять мужчина рассказывал про нежелательные беременности и аборты, подкрепляя свои рассказы все новыми и новыми плакатами — один хлеще другого.
— А теперь давайте немного порассуждаем, — сказал Кристофер, усаживаясь за стол и подкуривая косячок. — О сексе и любви. Можно ли поставить между этими словами знак равенства?
— Нет, — высказала свое экспертное мнение Мелисса. — Ибо люди могут заниматься сексом и без любви…
— Ложь! — перебил ее неугомонный Кристофер, ударив ладонью по столу. — Секс без чувств — хуйня! — взорвался он, посмотрев на сына хоть и усталым, но уничтожающим взглядом. — Запомни это, Томас! Наслаждение от секса можно получить лишь только тогда, когда он происходит с любимым и приятным тебе человеком! А без чувств — это уже ерунда какая-то! Как-то это по-звериному! Мы же с вами не животные, в конце-то концов!
— Ну, Крис, ну, я с тобой полностью не согласна! — скрестила руки на груди Маккарти. — Это физиология! И что же, по твоим словам, нужно делать Тому?
— Что-что?! Искать ту самую единственную, — развел руками мистер Уокен. — Что ж еще? Вот найдет он девочку, значит, потом должен пригласить ее на танцы, потом жениться, а уж потом — секс. После которого должно обязательно последовать зачатие…
— Да что за бред?! — вновь перебила его пышка. — Ну, и что же будет, последуй он твоему плану? А?! — выхватила она из рук мужчины косяк и возмутительно затянулась. — Что, женится он, заделает ребенка, а потом что? Пойдет в разгул по бабам?
— Но-но-но! — снял с головы шляпу Кристофер и помотал ею перед носом-пятачком няньки. — Не надо тут этого! В семье Харди не было ни одного изменника! Все мужчины в нашем роду верны!
— Не слушай его, Том, — похлопала Мелисса по плечу мальчика. — Сначала тебе нужно нагуляться, а уж потом и думать о серьезном. Понимаешь?