— Нееет… Нееет… — истерично застонал Харди, уткнувшись в эффектно оголенную грудь друга. — Джейки… Да как так-то? Я не верю… Не верю… — зарыдал в голос он.
— А что выключили-то? Интересно, что расскажут дальше, — взял в руки пульт беспардонный Буш и вновь включил телевизор, закинув в рот очередной крендель.
— И еще к одной главной новости! — слишком громко проорал ебаный ведущий новостного блока. — Вчера, третьего сентября, состоялся суд над самими сестрами Блэкберри! — провозгласил он, а на экране появилась фотография беззаботных и обнимающихся Нины и Лизи, которая явно была взята из их семейного архива. — Напоминаю, что за чреду безрассудно совершенной серии убийств, обе девушки были приговорены к смертной казни. Точная дата неизвестна, но судья обещал лично проследить за данным процессом, и что к концу осени приговор будет исполнен. Но господа, давайте рассудим трезво! Смертная казнь? Серьезно? Почему не пожизненное? Кажется, здесь пахнуло коррупцией! Наши корреспонденты прямо сейчас находятся у дома того самого судьи, попробуют туда вломиться, застать врасплох и взять честное интервью…
— Ух ебать! — подавился от услышанного крендельком Джордж Буш, отчего упал на пол, ударившись в полете лбом о угол прикроватной тумбочки.
— Что?.. Что, сука-бля?.. — отчаянно воскликнул Том, услышав очередную охуетительную историю.
— Да, это тоже правда… — скорбно прошелестел Батлер, покрепче прижав друга и раскачивая его в объятиях утешения.
— Стоп-стоп-стоп, сука-бля, — отстранился от него Том, трясущейся рукой вытирая нескончаемый поток слез, катившихся из глаз. — Мне нужно как-то взять в себя в руки… Сука-бляяя, Джейки, братишка… — вновь простонал он и закрыл лицо ладонями, сотрясаясь в рыданиях.
— Томми, — на всю больницу прошептал Леонид, вновь потянув друга к себе.
— Нет, Леонид, не надо, не сейчас… — поспешил вновь отстраниться Харди, выставив вперед ладонь. — Сейчас надо успокоиться… Как-то надо успокоиться… — мямлил он, тяжело и рвано выдохнув. — Сука-бля, надо… Надо… — поднял он заплаканные глаза к потолку. — Если я сейчас расклеюсь, то все станет еще хуже… Хотя куда, сука-бля, хуже? — с силой вцепился он в волосы.
— Томми, твоя реакция — нормальна, — попытался спокойно прокричать Батлер.
— Нет, только не сейчас, сука-бля. Не сейчас, когда я могу что-то исправить. Кто поможет им, Леонид, если сейчас я расклеюсь? — крикнул он, показав пальцем в экран телевизора, где все еще мусолили фотографии сестер Блэкберри. — А я могу вмешаться, могу их вытащить! И как бы больно не было мне сейчас, у меня нет права впадать в истерику! От меня зависят их жизни! Больше никому не под силу им помочь! — в полу-истерике верещал сержант.
— Я… Я… Что ты хочешь сделать, Томми? — бредово мямлил Батлер.
— Хочу спасти их от смертной, сука-бля, казни. Мне нужен мой телефон, мне нужны мои базы, — проглотив вставший в горле ком отчаяния, попытался спокойно пояснить за план действий Том.
— Твой телефон, он не работает, — поджал губы Леонид. — Я пробовал его зарядить, но тщетно — он не включилсси…
— Значит, сука-бля, нам срочно нужно в Сиэтл, сука-бля, — нервно вскочил с кровати Том, подорвался к шкафу и наспех принялся одеваться в свою одежду, заботливо постиранную и поглаженную персоналом больницы.
— Хорошо, говори, что мне нужно делать и я подмогну, чего бы мне это не стоило, — гордо кивнул бородач, поднимаясь на ноги.
На том и порешали.
Уже через несколько часов они сели в самолет Вашингтон-Сиэтл, что должен был доставить ребят до дома. Когда самолет набрал высоту, стюардессы начали разносить по салону еду и алкоголь. Есть Харди совершенно не хотелось, а вот выпить было необходимо. Но только совсем немного, ибо пьяные выходки — совсем не то, что сейчас было нужно Тому.
— За Джейки, — произнес Леонид, подняв стопку виски и, не чокаясь, опрокинул в свой эффектный рот.
Том лишь молча кивнул, выпил и сморщился. Затем повернулся и задумчиво уставился в иллюминатор.
— Знаешь, Леонид, — сказал он спустя пару минут молчания, и поводил пальцем по стеклу. — Мне было восемь, когда я первый раз осознанно летал на самолете. Пиздос было страшно. Не только физически, но и морально… Отец забрал меня от ебанутой Мэрил, и мы полетели с ним в Англию… Я улетал со смешанными чувствами. С одной стороны — был рад, что больше не буду жить со старой блядью. Но с другой… С другой — мне было страшно, ведь я оставил с ней там, в шаре, Джейки. Считай, бросил его… Предал… Но в тот момент я даже и не подозревал, что он — мой младший брат. Потом отец, уверил меня, что все это нереально… Что Джейки никогда не существовало, а он был лишь плодом моего больного воображения… Да, отец поступил плохо… Но все же, думал, что так будет лучше для меня… Но как бы он не старался, факт того, что меня обманывают, не покидал мои мысли. И в семнадцать я вновь вернулся в Штаты. Я летел сюда в надежде разобраться — где правда, а где ложь… Был Джейки или нет? Настоящий он или вымышленный? В тот момент я еще что-то думал, сомневался… А он… Он был, сука-бля, самым настоящим из всех… — замолчал Том и вытер скользнувшую из глаза слезу.
Батлер ничего не ответил, лишь мудро промолчал и обновил рюмки новыми порциями виски.
— Потом помню, как повез его в Манчестер, после того, как мы нашли друг друга, — продолжил Том, опрокинув в рот виски. — Для Джейки это был первый полет. И я тебе скажу, он нихуя не испугался. Напротив, сука-бля, радовался, что ребенок. Задавал кучу нелепых вопросов, хохотал, рассматривая облака из иллюминатора. Он был таким смешным, наивным… Еще совсем пиздюк… Ему так хотелось жить полноценной жизнью, после многих лет заточения в шаре. Хотелось попробовать и испытать все, что только можно и нельзя… И он торопился все это попробовать и испытать, будто боялся не успеть что-то сделать. Будто боялся, что опять будет заточен в шар и больше никогда не побывает в свободном мире… И вся эта его суета и спешка делала Джейка таким живым, настоящим… Сука-бля, да он даже и никогда не расстраивался по всяким пустякам. Вечно твердил, что из любой, даже ебаной ситуации, всегда найдется выход. Такой он был позитивный… Живой… Мы с ним были такие разные. Из-за этого очень много ругались… Даже дрались, — усмехнулся он. — Но все же никого у нас не было роднее друг для друга. И мы оба это знали и раз за разом мирились с ебливыми изъянами в характерах каждого…
— Что есть, то есть, — усмехнулся и Батлер, а плащ смахнул с его глаза слезу.
— А теперь его нет… В один миг просто не стало и все, сука-бля! — развел ладони в стороны Том, состроив преисполненный тоски и боли фирменный еблет. — Но есть, сука-бля, я. И я должен сделать нечто важное. А именно — спасти тех, кого любил Джейки. Вместо него я должен защитить его жену и их еще не родившегося ребенка. И я вытащу Лизи из тюрячки и обеспечу ей и их с Джейки малышу будущее. Я сделаю так, чтобы они ни в чем не нуждались! Сука-бля, Джейки был бы рад, узнай, что я помогу тем, кого он так безмерно любил…
— А Нина? Ее ты разве не собираисси спасать? — охуевше нахмурился Батлер.
— Конечно, сука-бля, собираюсь. Вообще, давно уже должен был ее спасти, да все ебал сам себе мозги, — скривился Том. — Как же я ее не спасу, Леонид, если, сука-бля, люблю ее? Мм?
— ??? — удивился бородач, ошарашенный прямотой друга.
— Ой, сука-бля, угомонись ты, — пихнул его в плечо сержант. — А что еще мне нужно было сказать? Опять брехать, что все это не так и строить из себя дурака? Смысл в этом, Леонид? Жизнь слишком, сука-бля, коротка, дабы тратить ее на всякую хуйню… — задумчиво сказал он, приставив ладонь к подбородку. Он залип в одну точку и о чем-то задумался.