Записывая одну хуйню, думая же о другой, Том на секунду оторвался от дневника, вставил в пухлый рот ручку и задумчиво уставился в боковое зеркало Доджа. И каково же было его удивление, когда буквально через минуту в отражении показалась…
— Нина? — прищурился под стать небезызвестном мозгоправу Харди, наблюдая за девушкой.
Та немного потерянно брела в сторону главного входа в мотель, что-то перебирая в руках.
«Послушай, Том, окликнуть ее сейчас? Или позже напишешь? Сука-бля, давай потом, может? Кажется, ты не готов сейчас с ней разговаривать! Вдруг она поведет себя, как будто между вами ничего не было? Да ну, невозможно! Но может все же сначала издалека через сообщения узнать ее настрой?» — бредил Том, забившись в агонии нерешительности. О, нет! Только не это опять! Ну сколько можно!
— Эй, пщ, шкура! — не отдавая отчета своим действиям, высунулся он из Доджа и поманил девушку ладонью.
Нина нахмурилась, но к автомобилю пошла. Сержант же в это время спрятал дневник в бардачок и взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида, проверяя, все ли в порядке с ебальником — чист ли он?
— Садись давай, сука-бля, разговор есть, — ляпнул незнамо что Харди, когда девушка подошла, и указал ладонью на водительское место.
— О чем? — спустя мгновение смущенно спросила она, захлопнув за собой дверцу.
Блять! Почему она его не поцеловала при встрече?! Какого хуя?! Постой, Томас, не кипишуй, кажется, она смущена. Наверняка, если ты окажешь ей какой-то нежный знак внимания, то все встанет на круги своя.
— Чего, сука-бля, блудишь тут одна? Уже темнеет вон, не страшно? — спросил хуйню он. Сука, ты же получил дельный совет, зачем понес эту ересь?!
— Покушать ходила себе купить, — невинно посмотрела она на него, продемонстрировав яблоко. — Хотели поужинать, а Лизи сходила одна и накупила всякой хуйни, которую я не ем. Оказывается, вон та хуйня … — указала она пальцем на здание, находящееся метрах в тридцати от мотеля. — Забегаловка с чисто индийской кухней. Только традиционка индусов там и продается. Все такое жирное, с кучей непонятных специй… Буе, — скривилась она, высунув язык. — И почему-то совсем нет ничего сладкого! Благо, хоть фруктами они банчат.
— Серьезно, сука-бля? — приподнял шрамированную бровь Том. — То бишь ты голодная, но съешь сейчас это яблочко и… Все?
— Ну да, а что еще мне делать? — пожала та плечами. — Ничего страшного, дождусь, пока завтра не уедем отсюда и…
— Ну нет, сука-бля, так дело не пойдет! — перебил Харди, вспомнив о том, как еще вчера хотел накормить эту девку. — Хуйня какая-то ебаная. Я не могу допустить, чтоб ты осталось голодной. Пошли куда-нибудь поужинаем. Может, здесь есть какой-нибудь бар неподалеку.
— Слушай, спасибо, Томми, это конечно очень мило и заботливо с твоей стороны, но проблема заключается в том, что ближайшее место, где можно поесть — это бар, находящийся отсюда в тридцати километрах. Ну, Гугл так сказал.
— Хуево, сука-бля, хуево… — протянул Том, забившись в агонии придумывания плана.
Повисла неловкая напряженная пауза, во время которой сержант придумывал, как бы ему накормить Нину.
— Ладно, сука-бля… Есть один вариант, — посмотрел он на ключи от Доджа в руках. — Мы доедем до того бара. Но только я очень тебя прошу — аккуратнее! Батлер никому не разрешает садиться за руль своего дражайшего Доджа. Ибо были случаи — давал Джейки ключи от него, но все в конечном итоге закончилось тем, что Леонид зарекся давать свою машину кому-либо.
— Блин, ну не знаю даже. А если он узнает? А то получается, что мы будто угоняем у него машину.
— Ой, сука-бля, как он узнает? — отмахнулся сержант. — Он уже спит, а как проснется — Додж будет стоять прямо на этом же месте. Мы же туда, сука-бля, и обратно.
— Но ответственность как бы на мне. Я же буду за рулем, да? — ломалась Нина. — Как-то стремно получается…
— Да забей ты хуй. Причем тут ты? Я все беру на себя, понятно? — выебывался Харди. — А вообще стремно получается другое. Пиздец, конечно, зашкварно, что я не умею водить машину. Все, сука-бля, в наши дни умеют, а я — нет. Хуйня какая-то… Только сейчас осознал, как это ебано.
— Ой, ну хватит тебе, — поспешила успокоить сержанта Нина. — Каждый из нас не умеет делать чего-то, казалось бы, простого. Вот я, например, не умею плести косички… Смешно, правда? Ну, типа, я же девочка и все дела… А вот на деле так все и есть. Кажется, это куда более зашкварнее, чем не уметь водить машину.
— Серьезно, сука-бля? — улыбнулся Том, игриво взглянув на нее. — Какого хуя ты не умеешь это делать? Как так вышло? У тебя что, в детстве не было кукол?
— Ну были и что? Это не значит, что я с утра до ночи заплетала им волосы! Ну и самой себе у меня не было необходимости это делать. Мама и Лизи всегда мне заплетали косички. Так и где мне нужно было этому научиться?
— А хочешь я тебя научу? — спросил Том, даже не задумываясь о наводящих вопросах.
— Ты? — засмеялась девушка. — Ты-то откуда это умеешь делать?
Спрашиваешь еще! Ты бы видела его коллекцию кукол! Проработана каждая в ебейших деталях! Сержант пересмотрел ни один десяток роликов на ютубе по плетению, дабы воспроизвести косу куклы Глэдис, косу куклы как бы инвалида Тимошенко. А уж сколько он корпел над куклой Клубничной Эми с ее замысловатой прической! Но стоит ли рассказывать ей обо всем этом сейчас? Наверное, нет. На словах все это может показаться довольно странным. Вот доедут до Сиэтла, там-то и покажет, а пока, лучше спиздить.
— Ну, у меня было много кукол в детстве, — развел он ладони в стороны. — Странное детство — странные игрушки. Так что, давай научу?
— Давай, — застенчиво улыбнулась Нина, подвинувшись к нему поближе и расправив длинные волосы.