— Ну что ж поделать — не хочет человек, — процедил Джейк, наградив ничего не понимающего Леонида раздраженным взглядом. — Значит, играем дальше.
И вновь везунчику из шара выпала дюжина. А проигравшим на сей раз эффектно оказался бородач.
— Ну-ка, загадывай, Джейки, — приготовился к заданию Батлер.
— Так-с, дай-ка подумаю… — почесал макушку Джилленхол. — О! Придумал! Хочу, чтобы ты переоделся в женское платье!
— Чего это? — растеряно рассмеялся Леонид.
— Да-да, и не просто платье. А платье Лисоньки! — поднял указательный палец Джейк, а затем им же поманил Батлера наверх. — Идем, я подберу тебе подходящий фасончик.
— Ээээм… — замялся тот, вопросительно зыркнув на Харди.
— Ну, сука-бля, правила есть правила, — состроил фирменный еблет Том, добавив в него лживые нотки сожаления.
— Ладно, — понурил плащ Батлер и поплелся за Джилленхолом. — Я вернусь, Томми, — оглушительно прошептал он одними губами, обернувшись на лестнице.
Но Том его не слышал, ведь в момент переключил все внимание на Нину. Та улыбнулась уголком губ и закурила. Закурил и сержант, возвестив о начале неловкого перекура.
— У тебя так много татуировок, — обвела Нина торс Тома оценивающим взглядом. — Все они означают что-то?
Харди кивнул, сам же залипнув одним глазом на ключицы, вторым — на клубничные груди.
— А это что? — придвинулась вместе со стулом поближе Нина и положила ладонь на плечо.
Том опустил глаза, туда, где под ее рукой скрывалось изображение женского лица. Упс! Да кажется это не просто лицо, а портрет Мэрил Стрип! Ого! Когда это ты успел набить сей шедевр, Томас? Говоришь, сделал это необдуманно в период своей самой жесткой наркомании, когда вернулся из Ирака? А зачем ты это сделал? Чтобы помнить? Помнить что? Ты сам уже забыл, что хотел этим себе сказать? Все с тобой понятно! Лучше бы набил лицо своего отца, чтобы не забывать.
— Похоже на Деву Марию, — присмотрелась к плечу Нина, откуда на ее смотрела старая блядь в платке из гиперпрочного полиэтилена на голове, как у Богородицы.
— Ээээм… — завис Том, не зная, как отбрехаться, ведь выкладывать свои бредни про мать он готов не был. Целоваться — уже да! Слишком откровенничать — пока нет! — Так это она, сука-бля, и есть, — пизданул он хуйню, похлопав мать по нарисованному ученому ебалу.
— Стоп! Ты что, верующий? — одернула руку Нина, брезгливо глядя на вытатуированные пышные брови.
— Чего, сука-бля? Нет конечно, — нервно усмехнулся Том. Черт! Уж лучше бы Батлер не уходил! Получилось совсем не то, на что сержант рассчитывал!
— А зачем тогда ебанул? — недоверчиво махнула рукой на Мэрил Нина.
— Да просто, — бестолково пожал плечами Том.
— Говоришь же, что все твои партаки что-то означают, — уставилась на него Нина взглядом Леонардо, но не того, что ДаВинчи, а того, что ДиКаприо.
— Ну вообще да, означают. Все, сука-бля, кроме этого, — пытался выкрутиться Харди.
— Хочешь интересный факт? — приподняла бровь Нина.
— Хочу.
— Знал ли ты, что я не сплю с верующими? — поведала такую краткую, но такую душераздирающую историю она.
— Нет, не знал, — непонимающе похлопал глазами Харди.
— Так знай.
— Хорошо, буду знать, — состроил фирменный атеистический еблет сержант.
— Так что, сыграем еще? — взяла Нина кости, потрясла их между ладонями и бросила. — О, двенадцать! После шарового кубики как волшебные прямо. Выходит, я выиграла и загадываю желание?
— А вдруг, сука-бля, ничья? — сгреб кости со стола Том и кинул вновь. — Ан нет, семь!