— Ты таксист что ли, сука-бля? Это она дала тебе мой адрес? — поинтересовался Харди, доставая из кармана деньги. — Сколько она тебе должна?
— Нэ важно откуда я взял твой адрэс! Нэ надо никаких дэнег, брат! — выставил ладони вперед и попятился на выход таксист-паромщик по имени Алан Дзагоев, по крайней мере, так было написано в визитке.
— Да что происходит?! Что за дрочь?! — продолжал охуевать сержант.
— То бэрэг лэвый нужэн им, то бэрег правый… — по-русски запел Дзагоев, смерив томным взглядом сначала Нину, а затем и Тома. — Влюблэнных много — он одын у пэрэпрааавы… — протянул он и юркнул за дверь.
— Стой, сука-бля! — взорвался Харди, не понимая ничего.
Он бросился к двери и выглянул на лестничную площадку. Но та оказалась пуста, а в подъезде стояла тишина — не было слышно ни шагов, ни пения.
— Что за ебала… — прошептал Том и в ужасе закрыл дверь на все замки.
Тут он вспомнил, что в квартире находится раненая девушка, которой определенно требуется медицинская помощь. И кто, если не он поможет ей? Том подошел к Нине и посмотрел на рану, частично видневшуюся сквозь рваную футболку.
«Послушай, Том, пиздец шкуре досталось от того крюка, — подумал он, оценивая масштабы травмы. — Без зашивания, сука-бля, тут не обойтись! Так, нужно срочно помочь. Кажется, пизда уже потеряла много крови», — поспешил он к себе в спальню за аптечкой.
Через минуту он вернулся, аккуратно присел рядом с диваном, где лежала девушка, снял маску и стал разрезать футболку, прилипшую к ране.
Проделывая это, Том еще раз удостоверился, что Нина была действительно без лифчика. Но будучи человеком воспитанным, он решил оставить верх футболки на ней, дабы прикрыть хоть и маленькую, но оттого не менее манящую к себе грудь. Далее он взял с кухни ром, вернулся обратно и промочил им рану.
— Ааай, — слабо вскрикнула Нина, придя в себя, но не открывая глаза.
— Тихо, тихо, — попытался успокоить Харди, всовывая хирургическую нить в иглу. — Придется немного потерпеть. Будет больно, — предупредил он и спустя мгновение вонзил под ее кожу иголку.
Раненая девка застонала от боли.
— Может, расскажешь мне какую-нибудь историю? — решил отвлечь ее, а заодно развлечь и себя Том, сконцентрировавшись на ране.
— Какую историю? — промямлила Нина. — Ай, блять! — воскликнула она, когда Харди сделал стежок.
— Нууу… Например, сука-бля, из детства, — пожал плечами Том. — Только смешную.
— Ээээм… — задумалась Нина, не открывая глаз. — Был один курьезный случай… Было мне тогда четырнадцать. Я стащила с кухни пьезу и подожгла все шторы в нашем особняке. Затем сработала пожарная сигнализация и мало того, что в доме был пожар, так еще случился и потоп…
— Очень веселая, сука-бля, история… Очень… — ухмыльнулся Харди, продолжая штопать рану и вспомнив, как и сам в юношестве поджигал шторы в фамильном поместье, сваливая свое хулиганство на кухаров. — И нахуя ты это сделала, пизда?
— Ну что значит нахуя? А нахуя мои родители возили меня по врачам, думая, что я сумасшедшая? Вот и получили сумасшедшую…
— Почему они думали, что ты сумасшедшая? — накинул вопрос Том, продолжая сшивать края раны, а вместе с этим, сам того не подозревая, все больше и больше проникаясь к девушке. Отчего-то Тому показалось, что они с ней нехило так схожи. Но все это пока лишь домыслы, нужно познакомиться поближе.
— Я много лет страдала от панических атак, да и вообще — у меня обсессивно-компульсивное расстройство, — объяснила Нина, поморщившись от боли. — Но это совсем не говорит о том, что я сумасшедшая.
— Ну да, не говорит, — кивнул Том, на все сто соглашаясь с ее словами. — Мне тоже ставили диагноз — пограничное расстройство личности. Но это же не делает меня, сука-бля, психом! Ну все! Готово! — отрезал он нить и принялся накладывать на рану повязку.
Спустя минуту Нина открыла глаза, слабо приподнялась на локтях и огляделась по сторонам.
— Оооу… Том Харди? — прищурено уставилась она на сержанта, застегивавшего на затылке маску. — Это ты меня спас? Спасибо, ты очень милый человек… Ты это, прости меня, что разгромила тебе квартиру… Это же моих рук дело? Так?
— Ну да, твоих, шкура, — расставил Том руки в стороны, состроив под маской фирменный еблет. — Впрочем — похуй. Прощаю. Ты же сумасшедшая — тебе простительно, — усмехнулся он и пошел в сторону спальни.
Через минуту он вернулся и кинул в руки Нине одну из своих футболок.
— На вот, оденься, пизда, — пояснил за шмот Харди. — Твою футболку мне пришлось порезать.
— Такой ты сумасшедший парень, раз порезал ее, — усмехнулась Нина, повернувшись спиной к сержанту, сняла драную футболку и надела подгон от Тома. — Я потом ее обязательно верну.
— Да забей, — отмахнулся Харди и пошел в сторону кухни. — Есть будешь, сука-бля? — извлек он из холодильника замороженную пиццу и, не дожидаясь ответа, швырнул в микроволновку. Ох, какие мы заботливые! И что на тебя только нашло, не поделишься?