— А чё, кстати, хороший порошок у тебя? — беззаботно спросил сержант. — А то своего у меня немного, а местный — дерьмо собачье. А раз мы планируем вместе, сука-бля, отметить Рождество, то, сам понимаешь, моего мне может не хватить.
— Хороший, Томми. Угощу тебя, — поклацал зубами Джилленхол, стараясь держать себя в руках. Конечно, он прекрасно знал, что брат — тот еще мерзкий пидорас по жизни, но, несмотря на это, ему хотелось с ним помириться. И ради этого он даже готов был терпеть его прескверное настроение. Однако кокаина тоже хотелось, и уже очень сильно. Но пока терпила из шара держался и до поры до времени был готов выслушивать говнище Харди, беспрерывно льющееся из его кривозубого рта.
— Заметано, сука-бля, — лайкнул Том и пустился бежать, ведь уже поскорее хотелось отхуярить Роба-Оленевода.
Джейк бросился за ним, зашлепав вьетнамками по голым пяткам.
Вскоре братья добрались до вышки, рядом с которой располагалась рубка.
— Здесь этот шмаровоз сидит, говоришь? — прислонил Том ухо к двери и прислушался.
— Итак, у нас еще один дозвонившийся. Добрый день, вы в эфире! — послышался голос из рубки. — Кому хотите передать привет?
— Здравствуйте! Я хотела бы передать привет сыну и заказать для него песню группы Boney M. «Rasputin», — заговорила в ответ какая-то незнакомая женщина с северным акцентом.
Тут у Тома снесло крышу, ведь мало того, что некая мать передавала привет сыну, так еще и заказала любимую песню дражайшей старой бляди Мэрил. Харди злобно зарычал, сжав кулаки, и выбил дверь рубки с ноги.
— Сука-бля, какой урод! — заорал он, ворвавшись в радио-обитель Роба Шнайдера. — Ты охуел, петушара? Вырубай свою шарманку!
— Что происходит? — взвизгнул Роб, судорожно дергая рычажки на панели перед собой.
— Давным-давно жил в России один человек, он был большим и сильным, в его глазах пылал огонь, — уже зазвучало задорное нигерское многоголосье.
Не успел мистер Оленевод больше ничего сказать и сделать, как к нему подлетел сержант, схватил за мерзлые кудри и ударил лицом о радио-пульт.
— Аааааа! Что вы себе позволяете? — завопил Роб, выплевывая выбитые зубы и кровь.
Но Том не намеревался ничего объяснять. Он выдернул Шнайдера с насиженного места и швырнул на пол.
— Что ты там, сука-бля, предрекал на сегодня Овнам, хуйло? — склонился над радио-ведущим Харди, просверлив его ебаным невменяемым взглядом.
— Встречу личного характера? — похлопал глазами Роб, отползая на локтях.
— Ну вот тебе, сука-бля, и встреча! Личного характера! — рявкнул сержант и пнул Шнайдера в печень.
— Да, мы с Томми — Овны! — закивал Джейк, подскочил к Оленеводу и легонько пихнул его вьетнамкой по плечу. — Будешь знать, как предрекать нам всякую хуйню.
Харди же наклонился к Шнайдеру, приподнял за ворот свитера и принялся набивать его ебало, словно боксерскую грушу. Джилленхол забегал вокруг, нервно тявкая и не зная, как поступить: то ли присоединиться к брату, как он и пообещал, то ли защитить ни в чем не повинного ведущего. Но все же он посчитал, что братские отношения важнее справедливости, и стал осторожно пинать Роба по бокам.
— Распутин! Любовник русской царицы, он был настоящим самцом! Распутин, великая русская машина любви, его поведение было позорным! — веселились негритосы из радиоприемника.
— Все, в пизду! — оттолкнул избитого Роба Том, вытерев испарину со лба. — Пошли отсюда нахуй, пиздюк! — развернулся он и походкой агрессивного петуха вышел из рубки.
— Ага, иду, Томми, — проводил взглядом брата Джейк. — Прости, приятель! Мой брат — даун. Не держи зла на него, — протянул он руку Робу и помог встать.
— Я, между прочим, местная знаменитость, — возмущенно простонал Шнайдер и поплелся обратно за пульт.
— Ну, а он — власть, — развел руками Джилленхол и попятился к выходу.
Роб-Оленевод опустил уголки побитых губ и уселся на место, ведь эфир сам себя не проведет, а подводить радиослушателей Аляски — не в его принципах. А уж по окончании рабочего дня он обязательно доберется до местного и единственного бара и нажрется как следует, не заплатив при этом ни цента. Ведь тамошний бармен всегда наливал ему за счет заведения, как местечковой звезде.
— Ну что, куда дальше? — спросил парень из шара, оказавшись на улице.
— На хуй отсюда! — пизданул Том, подкуривая сигарету.