— Я должен был приехать к тебе раньше… Должен был, но не смог, — проскулил сирота из шара.
— Ой, сука-бля, да не парься, твоей вины в этом нет! — поддержал его Харди. — Бен умер уже лет как десять! Как бы ты к нему примчал? В минишаре? Или микрошаре?
— Он помнил о тебе, и хотел найти, — успокаивающе сказала женщина, положив ладонь на плечо Джейка и проигнорировав сержантские бредни. — Но у смерти были совсем другие планы…
Джилленхол положил на ее руку ладонь и мило улыбнулся.
— А ты, собственно говоря, кто, мамаша? — решил немного побыдлить Харди, дабы разрядить обстановку грусти и тоски.
— Называйте меня просто — мисс Гарнер, — представилась она. — Последние годы жизни Бен прожил со мной и нашей дочерью, — приобняла она девочку. — Ее зовут Дженифер.
— Как он умер? — спросил Джейк, не отрывая взгляда от могильной плиты.
— Пройдемте в дом, мне есть что рассказать, — кивнула головой в сторону дома мисс Гарнер.
Спустя десять минут.
— Вообще, твой отец, конечно, был тем еще кобелем, — усмехнувшись, начала рассказ женщина, грея в одной руке кукурузный виски собственного приготовления, второй же водя сигаретой по стенкам пепельницы. — Каких только слухов про него не ходило в нашей местности. Ну все они были одинаково верны — этот человек был непостоянен до мозга костей. Когда он забрел ко мне, местные только у виска крутили и говорили мне, мол, да на что ты рассчитываешь? Он же сбежит от тебя через пару дней! А я дура, влюбилась в него по уши, и верила в какое-то чудо. Надо сказать, чуда я дождалась. Бен не сбежал от меня ни через неделю, ни через две. Через месяц нашего совместного проживания я узнала, что беременна…
— И эта шалава сбежала от тебя? — перебил рассказ Том, громко отхлебнув горячего кукурузного чая.
— Нет, — ностальгично улыбнулась мисс Гарнер. — Он сказал, что хочет начать новую жизнь и остепениться, что любит меня и хочет остаться здесь — со мной и нашим будущем ребенком. Так и остался. Даже сам принял у меня роды! Да, Дженни он очень любил. Уделял ей много времени. Но было и одно маленькое но…
— Гулял от вас? — перебил на сей раз Джейк, рассыпая по столу пару дорожек кукурузного кокаина, коим угостила его хозяйка дома.
— Нет, хуже! Он выпивал! — взорвалась женщина, залпом опустошила бокал вискаря и с грохотом поставила его на стол.
— Ебать проблема-то, — присвистнул Том — наркоман и алкоголик со стажем, собственной персоной.
— К слову, и сгубила его синька, — развела ладони в стороны мисс Гарнер. — Умер он от цирроза!
— Подождите, а вы говорили, что он обо мне вспоминал, — напомнил парень из шара. — Не расскажете поподробнее.
— Расскажу, — кивнула она, обновляя стакан.
— И сержанту плесни, — пододвинул чашку Харди, предварительно выплеснув чай через плечо. — Хули не бухнуть-то? В память о дяде, сука-бля, Бене. Век не забуду, как пидор схавал мой торт!
— Так вот, — вновь проигнорировала мисс Гарнер бредни Тома. — Когда Дженифер был уже годик, Бен признался, что у него есть еще дети. Меня не удивило это, все же, я знала, какие слухи про него ходили! Будучи порядочным человеком, я ему сразу сказала: «Бен, ты хороший отец, ты должен наладить отношения с каждым из своих детей!» На что он сказал, что ему нужно подумать и вспомнить, где он оставил после себя детей. Вспоминал он долго, при этом бухая и куря как паровоз! Вскоре ему поставили неутешительный диагноз — цирроз. Тут-то Бен понял, что жить осталось недолго и сразу же составил список «брошенных» детей. В нем, кстати, был и ты, Джейк. Так вот, составив список, он пошел налаживать отношения с отпрысками. Первыми в списке оказались братья-уроды Владимир и Виталий Кличко. К слову, они приняли Бена не очень радушно и избили до неузнаваемости. Почему так? Да хрен их знает — они не от мира сего. Подлатав раны, Бен отправился на поиски еще одного ребенка. Но он не знал, ни какого он пола, ни как вообще его звать. Знал лишь то, что тот должен проживать где-то неподалеку на большой ферме, утопающей в море кукурузного поля. Спустя месяц Бен вернулся, так и не найдя путь к той ферме. В его списке оставался лишь один ребенок, и это был ты, Джейк. Он так хотел найти тебя, но увы и ах — не мог вспомнить из какого города ты родом и с горя ушел в запой. Третьего дня и скончался.
— Пиздооос как трогательно, — протянул Харди, совсем не прочувствовав этой кукурузной драмы, и залпом осушил стакан виски.
— Но все же, кое-что он для тебя оставил, — встала из-за стола мисс Гарнер и отправилась в соседнюю комнату, спустя пару минут она вернулась с какой-то папкой в руках. — В наследство от отца Бену досталась квартира в Мюнхене. Твой дедушка, Джейк, был фашистом, ему эта квартира и принадлежала.
— Фашистом? — нахмурился жид из шара. — Мама говорила, что я еврей…
— Еврей на четверть. А Бен был наполовину, — пояснила женщина.
— А если дед был фашист, то это значит чтооо, сука-бля? — состроил фирменный еблет Харди, выставив вперед указательные пальцы.
— У него был роман с еврейкой из концлагеря, плодом которого стал Бенджамин. Не знаю, как все там произошло точно, знаю лишь то, что дед сжег бабку в печи Освенцима, а сам, прихватив сына, изменил фамилию и бежал в Штаты. Как он оставил эту квартиру в собственности, какая их фамилия была на самом деле — этого нам теперь никогда не узнать. Но! Эту самую квартиру в Мюнхене Бен завещал тебе, Джейк! — протянула она Джилленхоу папку с документами.
— Мнеее? — охуел немец из шара. — Но почему? А как же вы и ваша дочь?
— А зачем она нам? Мы с Дженни и здесь неплохо живем! На кой черт нам эта халупа в Европе? Ну, а почему именно ты? А кому ж еще? Кличко были грубы с Беном, еще одного ребенка он не нашел. К тому же, Бену льстило, что ты единственный из детей носишь его фамилию.
— Почему единственный? А Дженнифер? — указал он на единокровную сестру, сидевшую неподалеку и играющую с кукурузными котятами.