— Иии? Не это ли счастье, Томми, когда женщина без всяких уговоров решает сделать миньетик? Это ж так круто для любого мужика! Это значит, что он пиздец какой охуенный! — возмущенно зажестикулировал Джейк.
— Да ты ебанутый, сука-бля? — непонимающе посмотрел на брата Том, приподняв шрамированную бровь. — Это личное! Как можно доверить самое дорогое, что у тебя есть, незнамо кому? Фу, Джейки! Ну это все же рот! И не просто, сука-бля, рот, а с зубами! То есть выходит, что ты должен полностью доверить человеку свой хуй! Можно ли это сделать с незнакомой шкурой? Абсолютно точно, что нет!
Джейк вмиг превратился в сову, чей брат шизофреник, и от шока провалился вглубь сеновала.
— Блять… Томми… Ну пиздец! — спустя минуту, высунулся он наружу. — Что ты несешь? Тебе что, никто и никогда не отсасывал?
— Конечно, нет! — хлопнул по скамам Харди. — Вот кому сержант в этой жизни доверяет? Тебе да Леониду! Разве ты видишь кандидата, кому я могу присунуть на ротан?
— Ну, то есть, теоретически, даже если ты будешь кого-то жарить с этой своей «искрой», с «любовью», — нарисовал кавычки в воздухе Джейк. — Но при этом будешь знаком с девочкой всего пару дней, то все равно не дашь на ротан?
— Конечно, сука-бля, нет! — психанул Том от бредовых домыслов брата. — Для этого нужно притереться! Хотя бы месяц или два! Точно удостовериться, что это не развод никакой и все серьезно! — плел он невменяемую хуйню, а где-то на небесах от счастья всплакнул мистер Уокен, уверившись в том, что сын отлично усвоил его уроки полового воспитания.
— Блять, да что за хуйня? — вцепился в растрепанные волосы парень из шара.
— Так, все! Меня уебала эта тема! Что ты там рассказать хотел? — решил сменить разговор Харди, наблюдая за тем, как начинает разгораться соседний стог от выкинутого им туда второго бычка.
— Сейчас расскажу, но для начала, хочу сказать кое-что другое, — мило улыбнулся Джейк. — Томми, это было круто. Такой душевный разговор. И почему мы так не делали раньше? Это было и правда необычно и так… По-семейному! А ты, как оказалось, тот еще романтик! — шутливо пихнул он брата в плечо.
— Я же сказал — иди на хуй! И да, не привыкай, сука-бля, к подобным разговорам! Я не люблю! Всякого рода сентиментальности! — сбрехал Харди, схватил сено и кинул в еблище Джейку.
Тот, захохотав будто ребенок в утробе матери, повторил трюк брата, кинув в девственный еблет Тома охапку сена. Харди по-распиздяски расхохотался, и братья стали швырять друг в друга сеном, громко смеясь на всю округу.
— Ладно, пиздюк, шутки в сторону, — спустя три минуты спрыгнул с сеновала Харди, расстегнул ширинку и начал ссать на полыхающий во всю соседний стог. — Что ты там хотел рассказать сержанту?
— Значит, слушай, — улегся на бочок Джейк, подперев кулаком голову и засунув в рот колосок.
Джилленхол слово в слово пересказал историю Глэдис о ее сыне и его отце. Также мыслитель из шара не забыл поделиться и своими идеями на этот счет.
— Думаешь, это один и тот же Бен? — приподнял шрамированную бровь Том.
— Пока не знаю, но очень даже возможно, — кивнул Джейк. — Знаешь, думаю, нам стоит отправиться в эту самую соседнюю деревушку и попробовать отыскать его семью.
— И как же мы, сука-бля, отправимся? Мне на коляске тебя везти? — указал он на переломанную ногу брата. — Так, стоп! Где гипс? Пиздюк, что за ебала?! — кинулся он к нему и провел осмотр конечности.
— Разбился, пока я ебал пышечку, — сладостно улыбнулся Джилленхол, вспомнив огрубевшие от работы в поле соски Глэдис.
— Сука-бля, да как такое возможно? Она зажила! — поражался сержант, осматривая ногу Джейка.
— Томми, ты думаешь это сейчас важно? — пролаял чудотворец из шара. — Важно то, что, возможно, я трахал мать единокровного брата! А что, если он узнает? Как-то будет неудобно…
— Ладно, давай для начала разберемся поконкретнее во всем, — предложил Том. — Пошли спать, нужно отдохнуть после столь дрочевого дня!
— Подожди… — неуверенно осадил его Джейк. — Раз уж ты сегодня так разоткровенничался… Короче, я бы тоже хотел сказать кое-что.
— Ну.
— Но только пообещай, что не будешь орать, бить меня…
— Ну!
— Обещай, что выслушаешь меня спокойно! — строго сказал Джилленхол.
— Да говори ты уже! — взорвался сержант.
— Пообещай!
— Обещаю, сука-бля! — уже не на шутку впадал в состояние озлобленности Харди.