— Мы называем это болезнью, но на самом деле никто на звездолете не может знать точно, от чего умирают наши исследователи. И умирают ли вообще, или, может, они все уже выздоровели, — вставил крутящийся поблизости Гермес, он, кажется, не мог не подслушать какой-нибудь не касающийся его разговор. — Мы не знаем, что это, и как оно передается, потому, что у них, плюс ко всему, еще и проблемы со связью. И эти проблемы — какое мистическое совпадение! — начались сразу после того, как нам доложили о первом заболевшем. Так что сейчас к нам летит корабль, с которым абсолютно нет связи, и наши лучшие силы готовятся принять его на посадочную платформу и пристыковать карантинный модуль. При этом внутри может быть все, что угодно. С равной долей вероятности там находится двадцать трупов или двадцать живых членов экипажа, безуспешно пытающихся починить связь.
— Ну, если зараза смогла прорваться сквозь все протоколы безопасности, — пробормотала Кора, которой, как и всем, кто появился на свет (не важно, каким путем) на этом звездолете, первым же делом загружали информацию о безопасности. — Господа, простите за то, что я позволяю себе раздавать советы профессионалам, но не лучше ли взорвать этот корабль на подлете?
— Протоколы безопасности рассчитаны на нормальных людей, а не на дебилов, — поморщился Гермес. — Которые не снимают скафандры на незнакомых планетах только потому, что на них есть атмосфера, пригодная для дыхания! Хорошо, что нам успели доложить об этом инциденте, и плохо, что они не додумались сразу сунуть этого идиота в карантин.
Он отошел, а Танат чуть наклонился к Коре:
— Кстати, Аид тоже предлагал взорвать корабль на подлете.
— Но он, как и я, в меньшинстве, — насмешливо добавил Гермес, который все равно услышал, — большинство это сдвинутые гуманисты, которые не готовы пожертвовать десятью жизнями ради ста тысяч, и такие же сдвинутые ученые, которые непременно хотят добыть уникальные пробы с планеты. А самый сдвинутый, — он понизил голос, — это Д. Дж…
Тут на запястье Гермеса ожил передатчик. Голос на том конце звучал тихо, и девушка не могла разобрать слов. Да их и не так много было, человек на другом конце говорил коротко и по делу. Кора отвернулась, чтобы никто не увидел ее улыбку.
— Они не слышат наших сигналов и по-прежнему летят к главной посадочной платформе, — сообщил Гермес, облизывая губы. — Дядюшка говорит, если мы не выпустим ракеты в ближайшие три минуты, потом будет поздно. Он настаивает.
— Ракеты!.. — вскинулся Д.Дж. Смит, его глаза за стеклами очков лихорадочно заблестели, — Гермес!.. Свяжись с Зевсом!.. Если этот гнусный мясник… — он закатал рукав халата и набрал код на наручном компьютере, бормоча, что не позволит уничтожить уникальные образцы.
— Кого этот доктор-коновал назвал гнусным мясником, а? — шепнула Кора Танату.
— Доктор! — одернул Д.Дж. Смита старпом Адриан, — Отставить! Штурман не будет стрелять без команды.
— А я бы стрельнул, — хохотнул Арес. — Ну что, выпускаем десант?
— Поэтому ты и не адмирал, а всего лишь зам дяди Посейдона, — ехидно сказал Гермес, опуская руку с наручным компьютером. — Ладно, заткнитесь, тут па… капитан Зевс. Так… Асклепий, распорядись перебросить карантинный блок к основной площадке, ты, братец, держи десант наготове, старпом, вызови еще ремонтную бригаду плюс к тем, что есть, у нас сомнения, что они смогут нормально приземлиться. Доктор Смит, вы угомонитесь или нет?.. Да получите вы свои образцы, если их не размажет при посадке. Арес, Адриан, пусть ребята сразу наденут скафандры и будут готовы ко всему. По лифтам, встретимся на платформе. — Арес, Асклепий, Адриан и даже доктор Д.Дж. Смит кивнули и быстрыми шагами двинулись к выходу из приемной. — Танат, ты пока не нужен. А вы, детишки… — он посмотрел на Кору, потом перевел взгляд на И-Игоря. — Что же с вами делать?..
— Я мог бы предложить взять с нас подписку о неразглашении и отпустить на работу, — забубнил И-Игорь. — Или взять нас на операцию, лишние руки никогда не помешают. К тому же, Кора биолог, я медик, мы могли бы помочь…
Брови Гермеса поползли вверх; Кора вздохнула и напомнила себе, что тоже является искусственно выращенным существом и не должна испытывать такое раздражение к своему «собрату».
— А ты как считаешь, малышка? — Гермес взмахом руки остановил словесный поток И-Игоря и перевел взгляд на Кору.
— Последнее, что нужно для успеха операции по ликвидации угрозы третьего уровня — это чтобы под ногами у профессионалов путались два восторженных идиота, — тихо, но твердо сказала Кора, глядя в глаза Гермесу.
Говорить с ним, зная, что он знает, кто она такая, было так восхитительно-легко, что она почти не выбирала слова. И если бы не присутствие Таната, она, чего доброго, сама предложила бы ликвидировать их с И-Игорем- главное, чтобы ее потом не засовывали в репликатор.
— Молодец! — в глазах Гермеса сверкнула смешинка. — Но тебе же интересно, не так ли? — он смотрел на нее, чуть прищурившись, с каким-то трудноопределимым выражением на лице, и Кора осторожно кивнула:
— Безумно, — призналась она. — Никогда не видела инопланетной угрозы.
Гермес коротко хмыкнул, набрал код на наручном компьютере, и в воздух взметнулась объемная голограмма их сектора.
— Дождитесь, когда пройдет бригада Адриана, и можете воспользоваться этим лифтом, — он ткнул пальцем в голограмму, — Мы будем здесь, в смотровом отсеке, но вам не стоит привлекать лишнего внимания, вот из этого отсека, — он снова ткнул пальцем в голограмму, — тоже прекрасный обзор. И никому ни слова, ясно?
— Так точно, — сказал И-Игорь. Всем своим видом искусственно выращенный медбрат демонстрировал готовность исполнить любой приказ начальства. Куда подевалась его самоуверенность, которая так раздражала Кору, когда тот хватал ее за руку и разглагольствовал про «ты одна из нас»? Впрочем, И-Игорь, разглядывающий Гермеса с таким видом, словно тот лично выпустил его из репликатора, раздражал ее еще больше.
— Ни хрена не ясно, — буркнула Кора, — В чем, собственно, дело?
— Ни в чем, дитя, — усмехнулся Гермес, сворачивая голограмму, — просто ты дочь Деметры, и я подумал, что тебе, наверно, ужасно скучно в этих оранжереях.
Они коротко простились с Танатом — тот смерил Гермеса подозрительным взглядом, но промолчал — и направились к лифту, в котором не так давно исчез Адриан. Пока они ожидали лифт, Кора рассказала, что в оранжереях действительно скучно, если работать. Поэтому она старается выполнить всю работу быстрее, чтобы спокойно уединиться с книгой. Раньше она — вот дура! — просто ходила и патрулировала оранжерею, проверяя, не увял ли какой листик, не поникла ли какая веточка, не затоптали ли нежную траву многочисленные посетители, но теперь она совсем забросила эти патрули — как и все, что не входило в ее обязанности, обозначенные Деметрой.
— А что ты читаешь? — полюбопытствовал Гермес.
— Достоевский, «Преступление и наказание», — ответила Кора.
— А ты, И-Игорь?
Медбрат заявил, что в свободное время смотрит интерактивные фильмы по медицине, а на коварный вопрос Гермеса, что тот предпочитает из художественных произведений, честно ответил, что, будучи искусственно созданным созданием, считает своим долгом непрерывно совершенствоваться в медицине.