Никита ее подхватил:
— Не знал, что этот Транспорт тоже погуливает.
— Переживу.
Как здравомыслящему человеку убедить себя в том, что вокруг не Москва, а Санкт-Петербург? Только что она шла по мраморному вестибюлю высотки на Соколе и вдруг оказалась не в Бибирево, и не в Митино, а в городе, удаленном от Москвы на семьсот с небольшим километров.
В это трудно поверить. Однако автомобильные номера дружно свидетельствовали в пользу Санкт-Петербурга, и код «78» был ей прекрасно знаком.
Через минуту оба вышли на улицу рядом с метро «Купчино», чтобы поймать такси. В целом, довольно стандартная улица, каких и в Москве немало найдется — ничего примечательного. Похожие здания, похожая архитектура, вечно спешащие люди. И все-таки что-то неуловимое упорно витало в воздухе — вероятно, сам Питерский воздух был немного другим.
В этот момент Гера забыла, что, в общем-то, она совершенно взрослая дама, и бросилась к Нику с объятьями:
— Мы все-таки в Питере! Я тебя обожаю!
— Остынь, — Ник смотрел на нее с осуждением. — Помни, мы просто друзья.
— Да перестань, — посмеивалась Гера над ним, — буду любить тебя платонически.
Долго голосовать не пришлось; из общего потока машин ловко вынырнула Нива и притормозила поблизости. Ник договорился с водителем, и они отправились дальше, к стрелке Васильевского острова.
В автомобиле Гера тихонечко подпевала сначала Шнурову, потом леди Гаге и Стингу, которых крутили по местному радио.
Наконец Никита не выдержал, пригрозил:
— Будешь петь, вернемся обратно.
— Нет, от чего же, пускай поет, — подключился к разговору водитель, — у вас какая-то радость?
— А разве путешествие в Санкт-Петербург — не повод для отличного настроения?
И добавила шепотом на ухо Нику: «Тем более, что у меня свидание».
Ник попросил высадить их у здания Биржи.
Она запоем вдыхала питерский воздух, подставляя лицо порывам холодного ветра. Распростертая перед ней панорама возбуждала сильнее хорошего секса: впереди Петропавловский собор сверкал золотым шпилем, слева у берега привычно дрейфовали корабли-рестораны, и только Эрмитаж, пожалуй, стал немного поярче.
— Сходим в гости? — предложил Никита. — Здесь поблизости живет замечательный лемург.
Гера думала, что они с Ником целый день будут наедине. Надеялась, что он устроит экскурсию по музеям — наверняка ему известно несколько потайных лазеек. Идея разбить их пару кем-то сомнительным ей не понравилась.
— Это необходимо?
— Это не обсуждается. Нехорошо игнорировать приглашение Криса.
Они углубились в улочки Васильевского острова, обогнули Двенадцать коллегий и вышли к проспекту. В этом районе Питера она никогда не бывала, и прогулка показалась ей интересной. Крис жил неподалеку: на пересечении Большого проспекта и 12-ой линии, в характерном доме-колодце. Фасад выглядел неухоженным, а вот парадную отреставрировали — восстановили лепнину и росписи.
Они поднялись на второй этаж и остановились возле двери, обитой снаружи паркетной доской.
— Я познакомлю тебя с особенным лемургом. Не удивляйся, если вдруг ему не понравишься. Реакцию Криса предугадать невозможно.
— Крис — иностранец?
— Американец. Снимает квартиру, чтобы заниматься научной работой.
Дверь открыл приятной наружности и средней комплекции рыжий лемург лет тридцати пяти. Он сначала бесцеремонно оглядел Геру, потом, так и не поздоровавшись, отвернулся, ногой уперся в косяк.
Крис говорил по мобильному телефону.