Воскресным утром Гере пришлось признаться матушке, что она уезжает с экскурсией и что вернется в десятом часу. Мать отреагировала спокойно, посоветовала взять бутерброды. В рюкзаке лежала отцовская книга, и брать на себя лишний вес Гере не хотелось. Она бойко чмокнула мать на прощанье:
— Поем в кафе, не волнуйся!
В приподнятом настроении она добралась на метро до «Сокола», где в центре зала ее ждал гид-лемург.
— Как мы проникнем на охраняемую территорию?
— Не в первый раз.
Гера целиком положилась на Ника, ведь он и раньше проделывал похожие штучки. Для лемурга граница — понятие слишком условное, чтобы обращать внимание на сопутствующие атрибуты.
В их случае атрибутом оказался подслеповатый охранник. Преграду в его лице требовалось обойти с наименьшими для группы потерями.
— Вы меня помните? — Ник помахал поддельным удостоверением. — «Вечерние новости», готовим материал про элитную недвижимость.
— А разрешение есть у вас?
— А как же, — Ник потянулся к карману и даже развернул лист бумаги с печатью, но не дал его в руки. — Да мы ненадолго, отработаем быстро.
— Что это вы зачастили к нам из «Новостей»? Время-то раннее.
Ник очень правдоподобно вздохнул:
— Такой график работы. Материал к обеду должен быть у начальства.
— Сделаем пару снимков с верхнего этажа и уйдем, не волнуйтесь, — Гера предъявила охране продвинутый цифровик с телескопическим объективом.
— Не задерживайтесь. Жильцы не любят чужих!
— Не задержимся, — крикнул Никита из вестибюля.
Через секунду они уже ехали в лифте.
— Старый фокус. Обычно срабатывает.
— Интересно, что скажет охранник, когда увидит нас вечером? Мы поздно вернемся.
— Охрана сменится через полчаса. Мы вернемся другим путем, через зоопарк. Там туннель заканчивается в мужском туалете, по вечерам он пустует.
— А нет ли чего-нибудь менее экстремального?
— Есть другая лазейка, выход из нее находится у 27-го километра МКАД, южнее Восточного Бирюлево.
— Подходит.
— Но она нестабильна. Вместо Москвы запросто можно очутиться в местечке Большие Грязи. В прошлый раз этот Транспорт переместил меня в Кострому. Хорошо, что не в Копенгаген.
Лифт плавно остановился, и на долю секунды Гера почувствовала невесомость. Они вышли из лифта, прошли коридором налево к полированной белой двери. На противоположной стене она увидела Транспорт.
Никита ее подбодрил:
— Не бойся! Пошли?
Гера столько раз прыгала вслед за Никитой, что не должна была волноваться, но в этот день ей было не по себе. То ли из-за разговора с охранником, то ли из-за способа возвращения. Ник не стал дожидаться, прыгнул первым — и сразу же растворился в загадочной сингулярности. Гера переборола сомнения и прыгнула следом.
Мимо нее, словно полотна художников, на предельной скорости проносились здания, улицы, деревья, поля — подробностей в бурном потоке не разобрать. Она, как опытный призрак, без труда пролетала сквозь стены; препятствия внутри Транспорта превращались в туманную дымку, не мешавшую перелету. Или это она больше не состояла из плоти и крови — трансформировалась в бесплотное нечто, чтобы на той стороне Транспорта снова сложиться из окружающих атомов в прежнее подобие себя же самой?
Туннель выплюнул Геру неаккуратно, с небольшой высоты, и она неловко приземлилась.