— Полагаю, ты ведешь учет животных, которых продаешь.
Этеокл снова сдержанно кивнул. На самом деле он вел не одну, а целых две записи. Одну сумму записывал, чтобы вести учет делам, другую, чтобы вносить поменьше денег в городскую казну.
— Меня интересует, — продолжал Акенон, — не приобрел ли у тебя лошадь несколько недель назад солдат по имени Крисипп. Поскольку я предполагаю, что сделал он это не сам или не стал называть своего имени, я хотел бы изучить все сделки.
Этеокл задумчиво поскреб подбородок.
Вдруг громкий крик прервал его размышления.
— Акенон!
Они повернулись к двери, ведущей на улицу. В конюшню ворвались шестеро гоплитов с копьями наперевес, у каждого был щит, на поясе висел меч. Угрюмые лица и построение дугой ясно выдавали их замысел.
Акенон тут же понял, что другого выхода нет, и инстинктивно отступил к ближайшей стене. Так он не позволял себя окружить, но шестерых хорошо вооруженных солдат — слишком много, чтобы противостоять. Он решил не доставать саблю.
— Чего вам нужно?
Гоплиты молча приближались и загнали его в угол. Этеокл потихоньку скрылся, его исчезновения никто не заметил.
— Ты должен пойти с нами.
«Не похоже, что это единственная ваша цель», — подумал Акенон, стараясь не упускать никого из виду.
— Кто вас прислал? — решительно спросил он.
— Нас прислал Кротон! — ответил один из гоплитов, видимо, главный.
Акенон оценил свои шансы.
— Хорошо, — согласился он наконец.
Должно быть, это наемники Килона. Милон предупредил, что тот содержит небольшой отряд. Лучшее, что он мог сделать, это не сражаться с ними, а выйти на улицу и попросить о помощи других солдат или кого-то, кто его знает.
Он двинулся к выходу. Один из гоплитов пристроился у него за спиной, стараясь не шуметь, достал меч и поднял над головой. Акенон заметил его маневр, но было поздно. Солдат с силой опустил руку и ударил его рукояткой по затылку.
Акенон рухнул как подкошенный. Другой солдат поспешил укутать его голову капюшоном, чтобы его никто не узнал. Они взвалили его на спину лошади и отправились в путь, избегая оживленных улиц.
Когда они были недалеко от места назначения, Акенон пришел в сознание. Голова раскалывалась от боли, в капюшоне он задыхался. Попытался высвободиться, чтобы глотнуть воздуха, но обнаружил, что руки связаны за спиной. В этот момент лошадь остановилась, и Акенон расслышал слова одного из похитителей.
— Брось в подземелье, — презрительно пробормотал он. — Хозяин им займется.
Глава 77
29 июня 510 года до н. э
Ариадна неспешно прогуливалась по общинному саду вдоль кромки пруда. Ее потерянный взгляд блуждал по поверхности воды, где скользил трепетный силуэт оранжевой рыбы.
Обеспокоенный Пифагор шел рядом, пытаясь угадать, что именно она собирается ему сказать. Он искоса посматривал на дочь. Безразличие на лице Ариадны было защитной маской, которую он видел много раз.
«Все те же болезненные воспоминания о прошлом», — думал он.
Пифагор предполагал, что дочь связывают с Акеноном нежные чувства. Быть может, они-то и всколыхнули травмирующее прошлое.
Скорее всего, оно и разрушило ее связь с Акеноном.
Ему не нужно было, чтобы дочь что-то объясняла, он и так все видел и понимал. Но это вовсе не означало, что он знал, как ей помочь. Напряженная атмосфера и ощущение угрозы, нависшие над общиной, усиливали ее душевные муки.
Отец и дочь молча гуляли, погруженные каждый в свои размышления.
«Лучше всего, — подумал Пифагор, приняв наконец решение, — отослать ее на полгода к брату в Катанию».