Пифагор почувствовал, что глаза его увлажнились, и прикрыл их ладонью. Он опасался худшего.
Человек в маске ехал через лес к своему второму убежищу. Он думал о только что завершившемся заседании Совета.
«Как просто ими манипулировать, — удовлетворенно отметил он, — раз — и они набросились на Трехсот, как хищные звери».
После того как солдаты похватали пифагорейских гласных, он выступил перед оставшимися членами Совета. Обращался к ним от себя лично, чтобы они привыкали отделять его образ от образа Килона. Он знал, что в скором времени все будут относиться к нему с тем же благоговением, которое проявили к Пифагору в его лучшие времена.
«Нет, не с тем же, — поправил он себя в яростном упоении. — Меня они будут почитать как бога».
Он улыбнулся, показав из-под маски зубы. Им овладело такое мощное ощущение собственной силы, словно он обрел бессмертие.
Он посмотрел направо. Сияющая физиономия Килона свидетельствовала о том, что мечта его жизни тоже сбылась. На мгновение человек в маске задумался о своем политическом союзнике. Вряд ли у него возникнут с ним проблемы. Килон повиновался без возражений, казалось, ему достаточно всего лишь уничтожить пифагорейцев, а уж это он обеспечит.
Человек в маске пристально всмотрелся вперед. Из-за деревьев что-то приближалось. Через мгновение появился один из солдат, которых послали на разведку.
— Я добрался до дома Милона, — сказал солдат. — Это всего в пяти минутах отсюда. Они выставили патруль в лесу, десять отборных солдат, еще пятеро караулят у дверей дома, и, возможно, столько же прячутся внутри.
Человек в маске молча кивнул. «Пифагор, жалкий старик, — подумал он, — всего двадцать гоплитов отделяют меня от тебя и твоих великих учителей». Он повернулся к Килону. Политик смотрел на него выжидательно. Он явно ждал, что человек в маске возглавит операцию.
Он развернул лошадь, чтобы увидеть солдат, выехавших из леса. Осмотр его удовлетворил, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать эйфорию.
Триста вооруженных гоплитов ждали его приказов.
Глава 123
29 июля 510 года до н. э
Ариадна была привязана к стулу так крепко, что запястья и лодыжки онемели. Она их больше не чувствовала. Однако по спине и рукам растекалась острая боль. К счастью, она использовала учение своего отца и умела избежать физических страданий. Благодаря учению она переместила свой разум на уровень, до которого не доходили жалобы тела.
Но даже учение отца не помогало ей избавиться от душевных мук.
Смерть Акенона ввергла ее в мучительную тоску. Она предполагала, что ей тоже скоро суждено умереть, но гораздо больше ее волновала мысль о том, что мертв Акенон. И все же, несмотря на боль, она не сдавалась. Она готова была бороться до последнего вздоха. Скорее всего, шансов не было, но жизнь, трепетавшая во чреве, давала достаточно энергии, чтобы хотя бы попытаться.
В течение двух дней, проведенных взаперти, она много думала об отце. Ее ужасала мысль о том, что она не сможет раскрыть ему, кем неожиданно оказался человек в маске. Иногда она грезила наяву и представляла себе отца и Акенона, а у их ног — закованного в цепи врага. Но грезы не меняли реальности, и она выбрасывала мечты из головы, заставляя себя вернуться к трагическим обстоятельствам.
Внезапно она подняла голову. Снаружи, со стороны входа, послышался шум. Она посмотрела в его сторону. В светящейся щели под дверью виднелась чья-то тень, замершая с наружной стороны. Дыхание ее участилось. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Ворвался яркий солнечный свет, Ариадна зажмурилась. Она ничего не видела, но до нее донеслось рычание, от которого волосы встали дыбом. Она почувствовала чье-то присутствие, кто-то неумолимо приближался. В нос ударил крепкий запах пота.
Она страшилась того, что увидит, но все равно открыла глаза.
Наполнивший ее ужас превосходил все кошмары, пережитые в отрочестве.
Глава 124
29 июля 510 года до н. э
Андрокл, пехотный командир кротонской армии, неторопливо направлялся к вилле Милона. Он вышел из леса и шел по пустырю перед домом. Вид у него был исключительно мирный, казалось, он просто гуляет.
Однако за ним следовали еще пятьдесят солдат.
Савр, начальник стражи, выставленной Милоном у ворот его загородного дома, обнажил меч и велел своим людям встать рядом.
Андрокл с удовлетворением отметил, что Савр позвал на подмогу солдат, дежуривших внутри дома. К тому же не подал сигнал тревоги. Скорее всего, пифагорейские учителя ничего не подозревали.
Он остановился в паре метров от Савра, который смотрел на него враждебно. Все знали, что Андрокл — наемник Килона и один из главных виновников в разграблении Сибариса.
— По приказу Совета я пришел арестовать Пифагора, — спокойно заявил Андрокл.
Савр вскинул брови и выпрямился. Такого он не ожидал.
— Мы здесь для того, чтобы никого не впускать в этот дом, — сухо ответил он. — Это приказ Милона, главнокомандующего и, следовательно, твоего высшего начальства.
Андрокл посмотрел на Савра с презрением. Его раздражали такие военные: вечно навытяжку, готовые в любой момент исполнить свой долг.