— Что? Я не понимаю. — Моника уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
Я посмотрел на медсестер.
— Что вы имеете в виду? Давление падает? Что вы хотите сделать?
Медсестра сунула руку под халат Моники и пошевелила ею.
— Думаю, что у нас раскрытие около восьми. Если бы мы могли дать ей немного пика, мы бы получили раскрытие в десять.
— Какого, черт возьми, пика? Что происходит? — закричала Моника.
Я погладил ее волосы.
— Все будет хорошо, Мон. Врачи знают, что делают.
Я пытался ее успокоить, но понятия не имел, что происходит и что будет с Моникой или нашим ребенком.
Медсестра вышла из комнаты и вскоре вернулась.
— Мы собираемся дать Вам пиктоцин, чтобы ускорить процесс. Не хватает времени, чтобы сделать эпидуральную анестезию, поэтому нам придется делать все естественно. Нам нужно вытащить ребенка оттуда. Возможно, пуповина обернулась вокруг ее шеи. Чем дольше она там, тем больше риск повреждения мозга.
Глаза Моники расширились, ее грудь поднималась и опускалась, когда она смотрела на меня, ища ответы.
— Мы сделаем то, что лучше для Моники и ребенка, — сказал я, не отрывая глаз от Моники.
Медсестра ввела пиктоцин. Не прошло даже десяти минут, как Моника испустила леденящий душу крик:
— О, БОЖЕ, Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО СЕЙЧАС ОБОСРУСЬ!
Я не знал, как воспринять ее внезапный крик, поэтому просто посмотрел на медсестру, которая сразу же засунула руку под халат Моники.
— Ага. Похоже, раскрытие десять и можно рожать. Я вызову доктора. — Она вытащила телефон из кармана халата и набрала номер.
— Трей, чертовски больно. Так плохо. — Моника уставилась на меня, тяжело дыша. Ее волосы прилипли к лицу, а нижняя губа дрожала.
Я пытался убрать волосы с ее лица.
— Это скоро закончится, детка. Я здесь. Скажи мне, что тебе нужно, чтобы я сделал.
Вошел доктор Штадтлер. Выглядел он так, как будто выпил слишком много чашек кофе.
— Ладно, похоже, пришло время для ребенка! — Он всплеснул руками и присел перед Моникой.
— Хорошо, мы будем считать до десяти, а затем я прошу тебя говорить десять, когда почувствуешь, что наступает схватка. Ты можешь сделать это, Моника? — спросил он, подняв на нее глаза.
Она слегка кивнула, сжимая мою руку, будто цеплялась за свою жизнь.
— Трей, мне нужно, чтобы ты держал ее левую ногу здесь, а Джина держала другую.
Я сделал, как сказал доктор. Свободной рукой я схватил Монику за ногу.
— Ладно, Моника, у тебя скоро схватка, тужься! — крикнул он.
Лицо Моники полностью покраснело, а ее ноги задрожали. Она кричала от боли в течение десяти секунд. Она сделала это еще пять раз, прежде чем доктор уставился на монитор, качая головой.
— Что? Что случилось? — спросил я, глядя на монитор и не понимая, что происходит.
— Она все еще довольно далеко и не хочет опускаться, но ее пульс падает. Нам нужно вытащить ее оттуда, — сказал доктор Штадтлер.