У дверей изолятора, где содержалась пленница, нас никто не встречал. Меня это слегка удивило. Где пост охраны? Не мог же Бондарев его снять?! Честно говоря, я был как-то не в курсе того, что происходило в этой палате в последнее время. Я не был здесь с того самого разговора три дня назад. За этот период мне как-то не удавалось спросить ни доктора Шапсо, ни Бондарева, ни Циммер, что там с физическим и душевным состоянием Нильсдоттир, режимом ее охраны или отношением к нам. Навалилось столько дел, связанных с ремонтом мехов, которых хотелось как можно быстрее привести в полный порядок, что обо всем остальном я просто забывал. А тут еще начались некоторые проблемы и с бароном, и с муниципальными властями Мюнстера. К нашему с Бергманом удивлению, все вбили себе в головы, что в прошедшем бою с пиратами последним были причинены столь большие потери и повреждения, что они стали практически небоеспособны, а, значит, штурм их лагеря теперь не будет представлять никаких затруднений. И Штерн, и городской совет объединились в требовании немедленной атаки корсаров. Нам с полковником приходилось совместными усилиями отбиваться от этого приказа. Мы объясняли и доказывали, что оборона позиции обеспечивается не мехами, а двумя десантными кораблями, которые находятся полностью в боеготовом состоянии, да и пиратские боевые механизмы, как мы говорили, должны были уже пройти ремонт, и могут представлять значительную угрозу. Если честно, то как раз в последнем и я, и Бергман, сомневались довольно сильно. Было маловероятно, что налетчикам удалось доставить на Баден большое количество запчастей, а тем более запасные единицы оружия для смены поврежденных, ведь надо было вести с собой и боеприпасы, и оставить достаточно места под предполагаемую солидную добычу. Тем не менее, мы сознательно предпочли усилить в глазах оппонентов силы и возможности наших противников. Но и это не помогало, нас буквально толкали на этот штурм, упирая на то, что это, дескать, наш долг и прямая обязанность, поэтому не далее как прошедшим днем мы с Бергманом, предварительно сговорившись, заявили всем: "Хотите, чтобы мы атаковали ущелье пиратов? Хорошо. Но только тогда каждый из вас сядет в кабину одного из наших мехов вместе с его пилотом. Можете считать, что мы и наши бойцы боимся пиратов до дрожи в коленях, а вы своим присутствием и страстными призывами будете нас подбадривать". Это была, конечно, наглость, но, честно говоря, если так можно выразиться трусливое геройство (легко быть храбрыми за спинами других!) гражданских чиновников и барона-купца уже сидело у нас в печенках. Конечно, разразился жуткий скандал, но от нас все-таки отстали.
Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на текущих делах. Что там у нас произошло? На стук сопровождающего дверь открылась и выглянул Бондарев со странно довольным лицом.
- А, капитан! Заходи. Тут у нас кое-что любопытное имеется. Тебе понравится. А ты, - взгляд Антона упал на пехотинца, - быстро отправляйся за Бергманом. Вытащи его из постели любой ценой, скажи, что появилась очень важная информация по известному ему делу и необходимо его немедленное присутствие.
Тут я начал что-то понимать.
- Что-то о Шпильмане? - поинтересовался я. - А почему надо было приходить сюда?
- А ты зайди внутрь, тогда все поймешь...
Что ж, я так и сделал. Сначала мне бросилась в глаза довольно забавная картина. На кровати рядком сидели Нильсдоттир, Анжела и Николь. Они смотрели на что-то, мне еще не видное, со странными выражениями лиц. Впрочем, их эмоции читались достаточно легко. Младшая Шапсо была просто испугана, Циммер всем своим видом выражала неприкрытую ярость. Нильсдоттир внешне оставалась спокойной, но в ее глазах все же сверкала злость. Мой приход девушки едва заметили. Что же их так заинтересовало? Оглянувшись в ту же сторону, куда смотрели они, я замер от удивления. На полу меж двух дюжих бойцов "Феникса" сидел Шпильман. Он закрыл лицо руками и, кажется, был в ужасе. А перед ним валялись два пистолета - игольный и лазерный. От изумления я опешил. Лишь секунд через тридцать я оказался способен хоть к каким-то действиям.
- А..., - это было все, что мне удалось выдавить из себя, повернувшись к Антону.
- Знаешь, капитан, сейчас подойдет Бергман, тогда и поговорим, - ответил тот, как-то умудрившись расшифровать мое невнятное мычание. - Не хочется повторять одно и то же два раза.
Пришлось ждать. Никто не говорил друг с другом, обстановка к этому как-то не располагала. Я от нетерпения ходил по комнате, нисколько не заботясь о возможной "потере лица" перед подчиненными от такой явной демонстрации эмоций. Шпильман оставался в том же положении, кажется, он впал в прострацию. Бондарев и охранники выглядели невозмутимо. Девушки тихо перешептывались друг с другом. По-моему, Нильсдоттир и Циммер успокаивали сидевшую между ними Шапсо. Я лишь покачал головой, глядя, как быстро эта троица нашла общий язык. Признаться, я на это и не рассчитывал, да и, честно говоря, не знал, что по этому поводу думать, ведь судьба нашей пленницы оставалась совершенно неопределенной.
Ждать, к счастью, пришлось совсем не долго. Полковник стремительно ворвался в палату и прямо с порога поинтересовался:
- Что здесь, черт побери, происходит?!
Потом он оценил обстановку и резко выдохнул:
- Так...
Сейчас Бондарев решил, что все заинтересованные лица готовы к разговору. Но перед этим он отправил посыльного за несколькими стульями из столовой. Лишь когда все было готово, он начал давать объяснения. К этому времени девушки умолкли и стали слушать, хотя в разговор вступать не спешили.
- Ну, Антон, давай говори, что здесь и как.
- По-моему, - усмехнулся тот, - здесь и так все ясно. Произошло покушение на убийство. К счастью, неудачное.
Я яростно посмотрел на него:
- Мы ждем ПОДРОБНЫЙ рассказ о происходящем.
Бондарев улыбнулся. Собой он явно гордился.
- Ладно, - начал он. - После того совещания я не только начал слежку за этим вот субъектом, - кивок в сторону Шпильмана, - но и сделал несколько приготовлений. На пост у дверей казарм я теперь ставил только самых доверенных людей из своей группы, которые получили приказания не задерживать объект нашего интереса, какой бы предлог для посещения он не придумал, но после этого немедленно сообщать мне. Так же тщательно я отнесся и к охране этого места. И вот с час назад мне докладывают, что он "умолил" пропустить его якобы на свидание с одной особой из нашего отряда, подкрепив слова неким конвертом.
С этими словами Антон бросил красноречивый взгляд на Циммер, и мне стала понятна причина ее ярости - несомненно, она как-то узнала о словах Шпильмана.
- Интересно, - задумчиво сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, - неужели он действительно считал, что у нас дисциплина настолько хромает, что его пропустили бы по столь наивному предлогу.
- Спросишь у него сам, - пожал плечами Бондарев, - но лично я предполагаю, что он действительно так думал. Мы ведь кто? Обычные наемники низшего класса, наш отряд еще не заслужил славы на поле боя. С точки зрения большинства, мы не далеко ушли от какой-нибудь банды. Да, бойцы "Феникса" сами поддерживали такое мнение о себе. Отношения у нас вольные, те то, что армейские порядки, поэтому отчего же не думать, что вроде бы простая и "естественная" причина посещения казармы в неурочное время, да еще подкрепленная подкупом, и не сработает?
- Допустим, - согласно кивнул я головой, - а как бы он оправдывался потом? Разве позже не выяснилось бы, что никакого свидания не было? Как бы он тогда обеспечил свое алиби?
- Ну, свидание-то состоялось бы, но вот его финал... Дело в том, что наш подопечный несколько раз в течение этих дней делал Циммер предложения о встрече. Анжела посоветовалась со мной, а я, разумеется, предложил согласиться. Было ясно, что он выискивает способ попасть вовнутрь нашей казармы в самое тихое время. Очень удобный случай устроить ловушку.
- Интересно... - протянул я. - Как же он хотел доказывать свою невиновность?
- Полагаю, будет лучше спросить у него самого.
- Конечно, - я повернулся к молча слушавшему все это полковнику. - Герр Бергман, Вы не против?
- Разумеется, нет! - хмыкнул тот. - Полагаю, капитан, что ваш человек может взять ведение допроса в свои руки. Я уже убедился, что он весьма опытен в подобных вопросах.