Лично я ничего такого не подразумеваю, но тоже принимаюсь хлопать – ударять друг о друга подушечками передних лап, размышляя за этим занятием о последствиях возвращения Интернета.
Доберутся ли они до всей информации?
Не успеваю я задаться этим вопросом, как ответ уже готов. Сильвен говорит:
– Интернет работает, позволяя связываться с другими компьютерами, вот только антивирус автоматически стер все зараженные вирусом файлы.
– Что же утрачено? – спрашивает Хиллари.
– Все файлы.
– Какие файлы?
– Тексты, фотографии, видео, музыка – все, что контактировало с Интернетом.
– То есть все это…
– Так вышло.
Президент силится осознать услышанное.
– ВЫ ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ЧТО ОБЩАТЬСЯ МОЖНО, НО ЧТО ВСЯ НАША ПАМЯТЬ ПОТЕРЯНА? – не говорит, а кричит она.
– Мне очень жаль, – отвечает Джессика. – Такова плата за перезапуск Интернета.
Замечательно. Теперь я осталась единственной обладательницей РЭОАЗ с ее зетаоктетом информации в виде текстов, видео и музыки. У меня на шее висит вся память человечества…
– Не беспокойтесь, на счастье, у нас имеется волшебная палочка, – говорит Роман, поглядывая на меня. – Мы и дальше сможем слушать Моцарта, любоваться картинами Леонардо да Винчи, смотреть фильмы Серджо Леоне, «Монти Пайтон» и Стенли Кубрика.
Я кладу лапу на свой ошейник.
– Неважно, главное, мы смогли перезапустить Интернет! – торжествует Хиллари Клинтон, которой, как и мне, всегда хочется создавать впечатление, что у истоков всех побед стоит она. – Чего вы ждете? Почему не связываетесь с остальным человечеством?
Джессика корчит гримасу.
– Не знаю, остались ли еще люди с работающими, заряженными и подключенными к сети компьютерами.
Представители разных общин требуют слова. У многих уже родились предложения о том, как использовать Интернет.
Хиппи и ку-клукс-клановцы обмениваются взаимными оскорблениями. Африканцы и азиаты тоже ссорятся, есть и другие не согласные друг с другом общины.
– Для чего эти дебаты? – спрашиваю я свою служанку.
– Таков уж принцип парламентского режима.
– Чепуха какая-то, я предпочитаю диктатуру. При ней заблуждающегося вождя убивают и заменяют другим. Крысы поступают именно так, и у них вроде бы все получается. Зачем люди тратят столько энергии на бесплодные дискуссии?
– Это политическая эволюция. Даже индейцы, коренные жители этого континента, грешили подобными собраниями. У них это называлось пау-вау. Это когда садятся и ведут разговоры, а потом голосуют. Считается, что большинство выражает коллективную мысль.
Представители общин в конце концов успокаиваются, но дебаты не кончаются, в зале остается осязаемое напряжение. Все умолкают, только когда слово снова берет Джессика Нельсон.
– Теперь, когда заработал наш антивирус «Наука Сильнее Бога», я могу, если не возражаете, попробовать установить связь с одним из работающих вакцинированных компьютеров.
Это предложение, конечно, всех утихомиривает.
– Действуйте! – приказывает Хиллари Клинтон.
Пальцы программистки стучат по клавиатуре. Мы можем наблюдать за ее работой на экране, висящем над помостом. Она нацеливается на одну из синих точек, и та начинает помигивать.