— Я понимаю. Я её провожу.
В кармане зажужжал сотовый, и на экране появился мгновенно узнаваемый номер из детства.
— Спасибо, Кристи. Мне нужно…
Она махнула рукой, и Джейсон, преодолевая на лестнице сразу по две ступеньки, поднялся в свою квартиру. Войдя внутрь, он захотел только одного: закрыть шторы, лечь в постель и ни о чём не думать.
Телефон в руке снова зажужжал, и Джейсон чуть его не выронил. Мать всегда так делала: звонила дважды, потом присылала сообщение. Он мог оставить без ответа и этот звонок. Мог притвориться, что ничего не изменилось, и снова годами не признавать свою семью, мог держать себя в руках и считать, что всё нормально.
Сделав глубокий вдох, Джейсон провёл пальцем по экрану — будто прыгнул с обрыва.
— Алло?
Остановившись на красный свет, он в сотый раз спросил себя, не сошёл ли с ума, согласившись поужинать в доме родителей. Но мама по телефону была очень настойчива, кроме того, родители оплачивали лечение Мэгги у психотерапевта, поэтому просьба поужинать вместе выглядела вполне разумной.
По радио играл известный поп-хит, и Джейсон, убавив громкость, взглянул на Мэгги на заднем сиденье:
— Что думаешь насчёт сегодняшнего вечера?
В зеркале заднего вида дочь пожала плечами:
— Всё нормально.
Она избегала его почти весь день, и Джейсон ей это позволял, но пришло время разобраться.
— Да ладно, это не настоящий ответ.
Девочка закатила глаза, но через несколько мгновений спросила:
— Зачем они нас вообще пригласили? Я думала, они нас ненавидят.
— Мэгги. Мы об этом говорили. Они вовсе нас не ненавидят. Я думал, ты поняла, что произошло, когда ты была совсем маленькой. Они просто считали, что будет лучше, если тебя вырастят они.
— Потому что они дураки.
— Эй! Никаких оскорблений. Они думали, что знают лучше, и были упрямы.
— Они ошибались.
— Да. Ошибались, и теперь это поняли. — Джейсон хотел верить родителям, очень хотел, но не был уверен, что сможет. Не полностью. Не после того, как они привлекли адвокатов и судью, чтобы отобрать у него ребёнка.
Но Джейсон попытается.
Впервые с подросткового возраста он проехал по улицам своего старого района. Некоторые дома выглядели так же, и он поворачивал по памяти, едва взглянув на указатели. Теннисный корт, странно втиснутый перед домом Карсона Уитмера, исчез, его заменил участок с пышным газоном и скульптурными клумбами.
Парковый рукотворный холм в детстве казался огромным. Он катался там с Тимом на санках. А теперь холм выглядел до смешного крошечным. Неужели он всегда был таким маленьким?
Когда в сгущающихся сумерках Джейсон поехал по знакомой старой улице, в животе всё сжалось. Свернув налево на подъездную дорожку, парень припарковался за сверкающим чёрным внедорожником — слишком большим для тех, кто редко выезжает за пределы города. По крайней мере, когда-то давно они не ездили по просёлочным дорогам.
— Это здесь? — спросила Мэгги и, вытянув голову, посмотрела наверх. — Это же особняк.
Джейсон заглушил двигатель и осмотрел дом. Двухэтажный в тюдоровском стиле — бежевый кирпич, коричневые деревянные рейки на белых стенах — с гаражом на две машины. Вдоль дорожки из плитки изгибались идеально оформленные клумбы, а лужайка простиралась вплоть до соседнего дома.
— Да. Наверное, так и есть. Никогда об этом не думал.
— Ты, правда, жил здесь?
Джейсон снова осознал: он много принимал как должное.