Дочь фыркнула:
— Но я не хочу говорить об этом всё время! Мне приснился дурацкий сон, что я замерзаю в реке, но сейчас я в порядке. Я просто хочу, чтобы всё снова было хорошо. Как раньше.
— Я знаю. И нам не нужно говорить об этом постоянно. Давай хотя бы иногда. Бабушка и дедушка предложили оплатить хорошего врача, который знает всё о таких вещах. Держать эмоции в себе и не говорить о них — очень вредно.
— А что насчёт тебя? Насчёт того, о чём не говоришь ты?
— Я… — сломлен. — Ладно, ты права. Мне тоже нужно с кем-нибудь поговорить о Монтане.
— Я имею в виду не только Монтану. — Мэгги заёрзала, подёргав ногой. — Мама была твоей девушкой?
У Джейсона ёкнуло сердце.
— Э-э-э, нет. Твоя мама была моей лучшей подругой, и я очень её любил, но она не была моей девушкой. Нам было любопытно, поэтому мы занялись сексом. Мы хотели посмотреть, на что это похоже.
Когда в начале прошлого года Мэгги начала настойчиво расспрашивать, Джейсон пошёл на хитрость и взял в библиотеке несколько книг по сексуальному воспитанию. Эту литературу они прочитали потом вместе. Джейсон не хотел, чтобы у дочери оставались вопросы, поэтому постарался обсудить всё максимально открыто простым языком.
— Почему у тебя нет девушки? И почему ты не ходишь на свидания? Ты никогда не ходил.
У Джейсона пересохло во рту.
— Ну, я просто не встретил подходящего… человека.
— «Подходящего человека», — повторила дочь. — Пап, ты гей?
— Я… — «Нужно быть честным. Нужно рассказать правду». — Но сжатое горло не выдало ни звука.
— В больнице я видела, как вы с Беном целовались. Я должна была спать, но проснулась и увидела вас в зеркале.
— Ох. — «Скажи что-нибудь! Найди нужные слова и скажи!»
— Я всё равно сильно люблю тебя, даже если тебе нравятся мальчики. — Мэгги посмотрела на него очень серьёзно. — Ты ведь это знаешь, да?
С груди Джейсона будто убрали целую глыбу, дав наконец свободно вдохнуть.
— Знаю, детка. Да, я гей. На самом деле я долго этого не осознавал, иначе сказал бы тебе раньше.
— Бен — твой парень?
— Э-э-э… — А Мэгги не ходила вокруг да около. — Я не уверен.
— Почему? Бен потрясающий. В чём тут ещё сомневаться? — спросила она, нахмурившись.
— Не всё так просто.
— Вы же нравитесь друг другу? Почему это должно быть трудно?
— Мы живём на расстоянии в тысячи миль. Многое нужно выяснить.
— Мы никогда его больше не увидим? Почему он со мной не попрощался? — В жалобном хныканье Мэгги ясно послышалась боль. — Почему он не навестил меня до того, как мы уехали в аэропорт? Он злится?
— Нет, детка. Когда мы уехали, всё произошло быстро, и Бену пришлось вернуться к работе.
— Но он был там и не попрощался. Что, если я больше никогда его не увижу? Разве ты не хочешь его увидеть?
В памяти всплыли улыбка и негромкий смех Бена, покалывание грубой щетины на коже, прикосновение его губ и рук. От путаницы противоречий внутри Джейсон начал задыхаться. Вот он непреклонен: он не нуждается ни в чьей заботе. И в следующий миг он уже хочет ощутить силу рук мужчины, который видел Джейсона беззащитным и всё равно хотел.
— Он тебе ещё нравится? — спросила Мэгги.