Тем не менее после серии взрывов на шахтах Кемерово 23 сентября 1936 года И. В. Сталин счел, что следует ужесточить репрессии, и 30 сентября новым наркомом внутренних дел СССР стал Н. И. Ежов. При нем репрессии действительно достигли невиданных масштабов, особенно после печально известного пленума ЦК ВКП(б) в феврале — марте 1937 года, на котором основные трудности в народном хозяйстве объяснялись действиями саботажников, шпионов и диверсантов, замаскировавшихся троцкистов.
В 1937 году на Подолии, например, число жителей, репрессированных за «троцкистскую» деятельность, возросло по сравнению с 1934 годом в 60 раз, за «украинский буржуазный национализм»— в 500 раз, за «шпионаж» — в 60 раз. К 1 июля 1938 года за Днепропетровским управлением НКВД числилось 1145 «германских шпионов», 586 — «болгарских», 62 — «румынских», по 58 — «греческих» и «иранских», 52 — «латвийских», 32 — «японских», 31— «китайский», 15 — «эстонских» и 9 «финских», итого — 2084 человека.
31 июля 1937 года ЦК ВКП(б) утвердил приказ Н. Ежова местным органам НКВД, согласно которому за четыре месяца следовало репрессировать 268950 граждан, 75950 из них подлежали расстрелу. Решение о казни принимали внеконституционные «тройки» в составе первого секретаря обкома партии, начальника областного управления НКВД и прокурора области. Впрочем, даже их участие являлось номинальным, дел, по существу, они не рассматривали.
«Ежовщина» 1937 года носила антибюрократический, популистский характер и в принципе поддерживалась большинством трудящихся, все еще исповедовавших идею о хорошем царе и плохих боярах. Расширение силовых функций режима соответствовало взглядам И. Сталина на природу государственной власти в период противоборства капитализма и социализма. Недаром на обложке книги «Государство и революция» В. Ленина издания 1923 года он написал: «Теория изживания (государства) есть гиблая теория».
Общество все глубже погружалось в пропасть страха, отчаяния, моральной деградации. О какой офицерской чести могла идти речь, если, скажем, в доносе комкора И. Р. Апанасенко от 19 августа 1936 года на командарма первого ранга И. П. Уборевича говорилось: «Неверит в конницу и нашего Коня…» (стиль документа и оформления сохранен — В. С., Л. Р.).
Всего за 1935–1938 годы в Украине было арестовано 308 230 граждан, из них только в 1936–1937 годах осуждены 197 617. Во второй половине 1937 года для чистки КП(б)У от «врагов народа и троцкистско-фашистских элементов» в Киев были направлены Н И. Ежов и Н. С. Хрущев. А с января 1938 года Н. Хрущев стал исполнять обязанности первого секретаря ЦК КП(б)У. В результате из 102 членов и кандидатов в члены ЦК было расстреляно или осуждено 100 человек, из 11 членов украинского Политбюро погибли десять, из пяти кандидатов — четыре, из девяти членов Оргбюро — все. Из 5100 коммунистов, отмечавших в анкетах еще в 1926 году, что ранее находились в других партиях, к 1938 году не осталось ни одного. К сожалению, для части партийцев слово «украинец» стало синонимом понятия «петлюровец».
Если до января 1938 года количество смертных приговоров в Украине было меньше, нежели различных сроков заключения, то с прибытием Н. С. Хрущева число первых резко возросло.
Шквал репрессий начал несколько стихать после январского пленума ЦК ВКП(б) 1938 года, принявшего постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к аппеляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». С приходом на пост наркома НКВД в декабре 1938 года Л. П. Берии часть заключенных была выпущена из лагерей. Но старые кадры партии были уничтожены почти полностью, а ведь только коммунисты с дореволюционным стажем или вступившие в ее ряды в годы гражданской войны сохраняли волю к независимости от верхов, к конструктивной критике, преданность идеалам. Теперь власть сталинской группировки стала абсолютной, оппозиция ей уже не угрожала.
Западноукраинские земли между двумя мировыми войнами
В начале 20-х годов вне границ Советской Украины на территории 146 тысяч квадратных километров проживали 6,6 миллиона украинцев — в составе Польши, Румынии и Чехословакии. В сентябре 1921 года восточная Галиция была включена в состав Польши, созданы три воеводства — Львовское, Тернопольское, Станиславское, подчинявшиеся варшавским властям. Однако попытки лишить украинское население национальной идентификации провалились; в 1921–1922 годах украинские общественные организации провели частичный бойкот переписи населения, выборов в сейм и сенат, призыва в польскую армию. Тем не менее наступление на автономные права украинцев продолжалось, хотя они и были закреплены в Конституции Польши 17 марта 1921 года. От украинцев избавлялись в государственных учреждениях, включая уездные, на землях Галиции поселились 200 тысяч польских фермеров (осадников). Учителей-украинцев из Восточной Галиции переводили в западную часть, где преобладало польское население; студентами Львовского университета могли быть лишь те граждане, кто присягал на верность Польше.
31 июля 1924 года польский сейм одобрил программу создания утраквистических (двуязычных) школ, в которых даже молитву «Отче наш» запрещалось произносить на украинском языке, из букварей убрали все сведения об Украине. Но с октября 1925 года после протестов мировой общественности переселение украинских учителей в Западную Галицию прекратилось, а ряд лояльных к властям украинцев допустили к государственной службе.
Под гнетом цензуры находились 60 украинских издательств и около 120 редакций украинских газет и журналов (по состоянию на 1930 год). Систематически публиковались списки запрещенных украинских книг, альманахов, календарей и других изданий, выходивших как в Галиции, так и за ее пределами. К началу Второй мировой войны в них насчитывалось более тысячи наименований.
В то же время «украинская политика» Варшавы в отношении Волыни была тесно связана с концепцией «прометеизма» — обеспечения Польше роли лидера освободительной борьбы народов от Прибалтики до Кавказа. Соответственно в Волыни хотели видеть привлекательный пример польско-украинского сотрудничества, своеобразный «Пьемонт украинского движения». Здесь не проводилась, в отличие от восточногалицких регионов, политика ассимиляции украинского населения.
29 июня 1931 года бывшие сторонники С. Петлюры создали при поддержке воеводы Г. Юзовского Волынское украинское объединение (ВУО). Оно выступало за дружбу украинского и польского народов, автокефалию украинской православной церкви, инициировало программу наделения землей бедняцких слоев. ВУО поддержало идею двуязычия (польско-украинского) в системе просвещения, что на деле означало вытеснение украинских школ — к осени 1932 года их осталось на весь край только четыре.
Фактически Волынское украинское объединение обладало скорее моральным, нежели материальным или политическим, влиянием. К тому же в феврале 1939 года польское правительство приняло программу «государственной политики Польши на Волыни», где предусматривалась полная колонизация и католизация украинцев.
Чтобы привлечь внимание мировой общественности к проблемам Восточной Галиции, митрополит греко-католической церкви А. Шептицкий совершил в начале 20-х годов трехлетнюю поездку по восьми странам Европы и Америки. После прибытия на родину он был на месяц изолирован в Познани. Но владыка не имел намерений разжигать польско-украинское противостояние, поэтому 8 сентября 1925 года греко-католический епископат присягнул на верность польскому государству, хотя часть униатского клира исповедовала «христианский национализм».
Поскольку понятия «священник» и «просветитель» для галичан являлись синонимами, то благотворное влияние духовенства постоянно росло среди членов таких организаций, как «Просвита», «Ридна школа», «Союз украинок» и др. В 30-х годах духовной опекой украинского студенчества и молодежи занимались: «Академичное душпастырство», «Марийське товарыство», «Католический союз украинской молодежи» («Католицька спілка української молоді»). На базе последней было создано товарищество «Орлы», насчитывавшее к началу 1939 года более 30 тысяч человек. Почти 12 лет, с 1928 по 1939 год, во Львове работала Греко-католическая богословская академия — единственное высшее учебное заведение национального типа (во Львовском университете существовала лишь одна украинская кафедра — украинского языка и литературы). Тем не менее религиозная ситуация оставалась напряженной. Пользуясь покровительством власти, католики в конце 20-х годов потребовали вернуть им 724 православные церкви и монастыря (из 1169). Несмотря на неоднократные жалобы в судебные органы, к 20 октября 1933 года православным удалось вернуть только десять храмов.
Формой самоорганизации украинцев стали многочисленные кооперативные объединения, Союз украинских купцов и промышленников, Украинское техническое товарищество и другие добровольческие институции.
Что касается национально-политического движения, то в нем действовали самые различные силы: национальные демократы, националисты, консерваторы (в гетманском и христианско-демократическом вариантах), социалисты (марксистского и народнического типа) и коммунисты (до конца 30-х годов). Первые два направления сначала практически совпадали, но в течение 1923–1933 годов произошло их размежевание. Разногласия, яростные споры, взаимная вражда, вождизм мешали объединению зарубежных украинцев, их центров, Об этом с глубокой горечью писал один из деятелей Государственного центра УНР в эмиграции проф. Р. Смаль-Стоцкий: «Куди не глянеш, розтіч думок, брак організації, консолідації. Ми сильні в поборюванні самих себе, своїх братів. Як скажені собаки жеремося за костомахи, кинені до того між нас нашими ворогами».
Кредо радикальных (интегральных) националистов было выражено в положении 1923 года: один абсолют — нация, один категорический императив — ее воля к жизни.
Созданное же 11 июля 1925 года Украинское национально-демократическое объединение (УНДО) своими ориентирами избрало соборность, духовность, демократию, антикоммунизм. Находясь на позиции сотрудничества с польскими официальными кругами, его сторонники пользовались поддержкой трети украинской общественности. До 1930 года между УНДО и националистами существовало сотрудничество, прерванное затем из-за различного отношения к компромиссам с польской властью.
Наиболее радикальная часть молодежи из корпуса УГА еще в июне 1920 года на совещании стрелецкой Рады в Праге создала «Украинскую войсковую организацию» («Українська військова організація») во главе с полковником Е. Коновальцем. Она взяла курс на революционно-политическую борьбу, выполняя в дальнейшем миссию «армии в подполье». С весны 1922 года ее активисты начали проводить в Галиции акты саботажа, поджигать скирды хлеба польских осадников, совершать вооруженные нападения на жандармские посты, подрывать поезда и мосты. В течение нескольких лет боевики УВО сожгли 2300 польских фольварков, а в октябре 1922-го просоветски настроенная диверсионная группа С. Мельничука и П. Шеремета в составе 50 боевиков совершила рейд по всем трем воеводствам Галиции.
В 1922–1926 годах УВО организовала ряд покушений на государственных деятелей и чиновников (21 ноября 1922 г. С. Федак пытался убить диктатора Польши Ю. Пилсудского), ее «Летучие бригады» («Летючі бригади») экспроприировали деньги в почтовых отделениях. Станицы (филиалы) УВО существовали в Литве, Германии, Чехословакии, США, Данциге, боевики обучались в Восточной Пруссии, у хорватских усташей, в армиях Литвы, Италии, Голландии, Германии (сам Е. Коновалец имел литовское гражданство). Обладая разветвленной разведывательной сетью, УВО представляла интерес для некоторых европейских стран, прежде всего для Германии и Литвы. Несколько раз руководитель ОГПУ Советской Украины В. А. Балицкий обращался к руководству УВО с предложениями о помощи и сотрудничестве. Однако для Б. Коновальца основными противниками Украины после 1921 года являлись большевики и Польша, поэтому совместной деятельности не вышло ни с Компартией Галиции, ни с чекистами УССР.
В 1923–1924 годах УВО переживала кризис, многие ее активисты и боевики находились в тюрьмах, провалился план распространения диверсионных и пропагандистских действий на территорию УССР. Е. Коновальцу не удалось укрепить «Украинскую партию национальной работы» (Українська партія національної роботи), крепло влияние компартии Западной Украины. Затем от УВО откололась просоветски настроенная группа бывшего президента ЗУНР Е. Петрушевича и параллельно с УВО появилась «Западноукраинская революционная организация» («Западноукраїнська революційна організація»). Она выступала за расширение партизанского движения, часть молодежи перешла в ее ряды. Все эти события подорвали доверие к УВО, а в 1928 году германское правительство даже прекратило ее финансировать.
Чтобы укрепить национально-патриотические силы, в ноябре 1927 года в Берлине состоялась I конференция украинских националистов, в которой участвовали: представители УВО от «Группы украинской националистической молодежи» из Чехословакии (лидер — М. Коновалец), от «Союза украинской националистической молодежи» (Львов), от «Легии украинских националистов» (Чехословакия) под руководством Н. Сциборского. Затем в Праге 8–9 апреля 1928 года прошла II конференция украинских националистов. Обсуждая проблему консолидации групп националистов, ее участники подчеркивали необходимость формирования единой организации на базе всеукраинства, надпартийности, монократизма и национальной диктатуры.
28 января — 3 февраля 1929 года в Вене 30 делегатов от националистических партий и движений (11 бывших старшин УГА, 9 студентов и 10 профессиональных политиков) создали Организацию украинских националистов (ОУН). Сначала часть ее руководства не исключала использования легальных методов работы, в том числе и парламентской трибуны. Накануне выборов в сейм 1930 года велись переговоры о включении кандидатов ОУН в избирательные списки УНДО, но гибель Ю. Головинского сорвала этот план. Кроме того, проведенная польскими властями в 1930 году «пацификация» (умиротворение) Восточной Галиции, во время которой уничтожались ростки национальной культуры украинцев, ширилась польская колонизация, вынудила ОУН все чаще прибегать к индивидуальному террору. Состоявшая из молодежи Краевая экзекутива (управление) ОУН мыслила слишком эмоционально: революционный идеализм лидеров соседствовал с национальной экзальтацией. Они презирали цивилизованный стиль поведения и политической борьбы более сдержанных членов ОУН, проживавших за рубежами Польши, особенно группы А. Мельника.
После того, как во второй половине 1932 года из арсенала пропаганды УНДО убрали лозунги о независимости и соборности Украины, заменив их требованием национально-территориальной автономии украинцев в составе Польши, размежевание националистов и национал-демократов свершилось полностью. На заседании ЦК УНДО 1 января 1934 г. Д. Левицкий обвинил ОУН в том, что ее творцы приравняли национализм к расовому и национально-политическому экстремизму, монополизировав звание националистов. Весной — летом 1935 года польское правительство и УНДО нормализовали свои отношения, подписав ряд взаимных договоренностей. В этом же направлении действовали Польско-украинское товарищество во главе с С. Стемпковским, Украинский научный институт в Варшаве (ОУН не смогла подчинить его своему влиянию), группа польских консерваторов, возглавляемая Я. Бобринским. В течение 18 лет на польской территории действовали военно-политические структуры Госцентра УНР, в том числе Генеральный штаб, военное министерство, разведслужбы. Разрабатывались планы формирования Национальной армии, ядро которой составили бы эмигранты, а развертывание полнокровных дивизий продолжалось бы на территории Украины. До 1938 года активно действовали разведка и контрразведка, финансировавшаяся Францией, Румынией, Польшей, Японией, Литвой. Резидентуры и разведпункты для работы на советской территории были созданы в Чехословакии, Болгарии, Германии, Турции, Польше, Франции, Маньчжурии. Однако работа таких агентов НКВД, как К. Полуведько и П. Судоплатов, парализовала их работу в 1938 году.
Но все усилия этих организаций перечеркивались жестокой и кровавой «пацификацией», последствиями экономического кризиса, событиями в УССР. Молодежь все более привлекали непосредственная борьба, акты саботажа и нападения на польские полицейские постерунки. При этом все больший акцент делался на сотрудничество с Германией. В 1932 году представители ОУН при штабе нацистской партии Р. Ярый и Н. Сциборский добились включения боевиков в состав штурмовых отрядов Э. Рема. Будущий командующий УПА Р. Шухевич (Т. Чупринка) закончил курсы при военной академии в Мюнхене, получив даже право на управление безмоторными летательными аппаратами. Теоретики ОУН утверждали, что украинский национализм — такое же природное явление, как в Германии — гитлеризм, а в Италии — фашизм. Основными качествами членов ОУН они считали догматизм, романтизм, аморальность, «творческое насилие». В разработанном Н. Сциборским проекте Конституции говорилось: «Украина есть суверенная, тоталитарная, авторитарная, профессионально-классовая держава». Форму тоталитарной организации ОУН предпочла из-за глубокого разочарования демократическими методами освободительной борьбы, а также видя успехи в борьбе за власть у действующих силовыми методами большевиков, германских нацистов и итальянских фашистов.
Всестороннее сотрудничество развивалось между ОУН и Литвой. Деятели УВО, ОУН, в том числе Е. Коновалец, легко получали литовские паспорта и гражданство, на протяжении 1929–1934 годов в Вильнюсе печатался журнал УВО «Сурма» тиражом 10 тыс. экземпляров. Литовские власти помогали ОУН финансово, успешно действовал переход на литовско-советской границе для внедрения в СССР агентуры УВО и ОУН, Это было очень важно, потому что до 1935 года переход на советско-финской границе был вскрыт органами НКВД.
В свою очередь, Е. Коновалец помог отправить из Гданьска две подводные лодки, закупленные у Польши в 1925 году правительством Литвы. А в 1926 году он же помог властям в Вильнюсе избежать агрессии Польши, обратившись за помощью к лидерам Германии и Великобритании.