Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 1: читать начало книги онлайн

Таким образом, источниками масонства в организационном плане являлись строительные братства, в идеологическом – проекты европейских мыслителей о всемирном тайном ученом обществе, цель которого – совершенствование человечества на основе универсальных межконфессиональных ценностей. Идея подобного тайного сообщества, которое должно преодолеть раскол и объединить лучшие силы человечества ради достижения всеобщего блага, буквально витала в воздухе и в начале XVIII века в Англии нашла свое практическое воплощение. Именно в этом, на наш взгляд, причины феноменальной популярности масонства среди высокоинтеллектуальных слоев европейского общества и его чрезвычайно быстрого распространения в XVIII веке почти во всех странах Европы.

Однако самих масонов подобные «приземленные» причины возникновения их учения, видимо довольно быстро перестали удовлетворять и уже в первой половине XVIII в. появляются многочисленные легенды, которые «удревляют» историю масонства.

Во-первых, это так называемые «строительные легенды». По первому варианту возникновение масонства восходит к временам царя Соломона, который поручил архитектору Хираму (по другой версии сборщику податей Адонираму) построить в Иерусалиме храм бога Яхве. Мудрый Хирам (или Адонирам) разделил рабочих на три разряда во главе с мастерами, а также ввел особые знаки и символы, чтобы они могли узнавать друг друга. Отсюда будто бы и ведет свое происхождение традиция устанавливать степени масонства, а также особый символический язык членов масонских лож.[139]

Во-вторых, это рыцарские легенды. Они также сохранились в двух вариантах. Согласно первому варианту масонский орден возник в Палестине во времена Крестовых походов. Создателями его были рыцари-иоанниты (Орден св. Иоанна Иерусалимского или Мальтийский Орден); отсюда, мол, и название первых трех степеней масонства – иоанновские. Мальтийские рыцари перенесли масонство в Германию, Италию и Францию, а оттуда в Шотландию. Первым эту легенду пустил в оборот английский авантюрист Майкл Эндрю Рэмси в 1737–38 гг., по совместительству являвшийся воспитателем «молодого претендента» Карла Эдуарда – внука Якова II, изгнанного из Англии в ходе Славной революции в 1688 г. Рэмси, видимо, хотел показать, что масоны близки к католицизму и не являются врагами папского престола (папа Климент VII в 1738 г. официально предал масонов анафеме). Однако католический Мальтийский Орден буквально сразу отмел все домыслы об их связи с масонами.

Поэтому гораздо более популярным и «живучим» оказался второй вариант рыцарской легенды – о связи масонов с Орденом Тамплиеров (Храмовников), благо этого ордена в XVIII в. официально не существовало и ни подтвердить, ни опровергнуть факта связи тамплиеров с масонами никто не мог. Легенда утверждала, что последний магистр Ордена Жак де Молэ, находясь во французской тюрьме, перед смертью учредил 4 тайных капитула (ложи) тамплиеров: Неаполитанскую для Востока, Эдинбургскую для Запада, Стокгольмскую для Севера и Парижскую для Юга. Тайный преемник де Молэ Пьер д`Оман скрылся в Шотландии, где объединился с местными масонами. Тем самым мудрость каменщиков соединилась с тайными знаниями тамплиеров.[140]

Данная легенда оказалась очень популярной и способствовала созданию так называемых рыцарских высших степеней во французском, немецком и шведском масонстве.

Учитывая, что в этих странах масонами были в основном дворяне, становится понятной популярность тамплиерской легенды. Таинственность, рыцарственность, возвышенный романтизм как нельзя лучше соответствовали мировоззрению дворянства и аристократии.

Ответить на вопрос, были ли на самом деле масоны как-то связаны с тамплиерами, на данный момент не представляется возможным. Источники по этой проблеме крайне скудны и поэтому современные исследователи склоняются к мысли, что ни подтвердить, ни опровергнуть факт связи масонов с тамплиерами невозможно. Однако, в любом случае, необходимо учитывать, что в большинстве европейских стран масонство и в XVIII, и в XIX в. развивалось под большим влиянием тамплиерской легенды.

Теперь, выяснив основные источники масонства, перейдем к его реальной истории и попытаемся реконструировать основные этапы его развития в странах Европы с момента возникновения и до 1-ой четверти XIX века. Заодно мы попытаемся найти ответ на вопрос, связано ли масонство с конституционным движением этого периода.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что Орден свободных каменщиков, являясь потомком старого масонского братства, возник в Англии не ранее второго десятилетия XVIII в. Почему именно в Англии и почему именно в это время? Ответ на первый вопрос, на наш взгляд, очевиден. Англия в начале XVIII века просто – напрасно дальше всех других европейских стран продвинулась по пути экономической и политической модернизации. В экономике активно развивались буржуазные отношения, а в политической сфере, в общих чертах, сформировалась конституционная монархия: постоянно действовал Парламент, существовали, пусть и в усеченном виде, основные права и свободы личности (достаточно вспомнить Habeas corpus act 1679 г.); умеренная веротерпимость. Д. Э. Харитонович прямо считает появление масонства в Англии следствием итогов Славной революции 1688 г.[141] Так что вполне закономерно, что масонство, идея которого, что называется, уже давно витала в воздухе, оформилась именно в Англии как самой передовой стране Европы того времени.

Ответ на второй вопрос, почему масонство оформилось именно во 2-м десятилетии XVIII в., можно найти в «Новой книге масонских конституций» Дж. Андерсона (1738 г.). Джеймс Андерсон – один из руководителей английских масонов и составитель сборника масонских уставов и ритуалов – так описывает обстоятельства основания «Великой Лондонской ложи»: «После торжественного въезда в Лондон короля Георга I и усмирения в 1716 г. восстания якобитов, сторонников династии Стюартов, четыре лондонские ложи решили сплотиться вокруг одного Великого Мастера (Гроссмейстера) как центра единения и гармонии… Было решено каждые 3 месяца устраивать собрания Великой ложи, т. е. всех должностных лиц каждой ложи во главе с великим мастером и великими надзирателями, а один раз в год – общее Собрание всех четырех лож». 24 июня 1717 г. в день святого Иоанна Крестителя были проведены выборы высших должностных лиц Великой лондонской ложи.[142]

Таким образом, оформление масонства в 1717 г. выглядит как прямое следствие стремления английского общества к умиротворению и согласию после десятилетий смут и ожесточенной политической борьбы. С другой стороны, за эти самые десятилетия наиболее образованная часть населения Англии привыкла к активной общественной жизни, по отзывам современников, «в людях возникла страсть к кружкам и клубам, которые создавали иллюзию серьезного дела.[143] И первоначально Великая Лондонская ложа напоминала такой общественный кружок «по интересам», пусть и осененный возвышенными целями. Таковых в одном Лондоне было несколько десятков. Тем удивительнее быстрый рост популярности английского масонства, в ряды которого буквально хлынули представители высших слоев общества. Попробуем разобраться в причинах этого феномена.

На первое место, по нашему мнению, следует поставить привлекательность целей и основных положений новой идеологии. Что же они собой представляли? Общий ответ мы найдем, обратившись к первоисточнику. В 1721 г. уже упоминавшимся пресвитерианским пастором и доктором богословия Джеймсом Андерсоном был подготовлен Устав Масонской организации – так называемая «Книга конституций», т. е. сборник основных установлений масонства. В 1723 г. она была издана как официальное руководство для братьев лондонских лож, живущих в Лондоне и его окрестностях; впоследствии не раз переиздавалась. Состояла она из трех частей: «Обязанностей франкмасона» (Charges of free-mason), «Истории масонства» и «Масонского регламента». В первом параграфе «Обязанностей франкмасона» определялись основные цели масонства: «Масон подчиняется законам морали и не может стать ни бессмысленным атеистом, ни лишенным нравственности нечестивцем. В старые времена масоны поневоле придерживались в каждой стране ее местной религии, какова бы она ни была, но в наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия действительно обязательна для всех – это та всеобщая, объединяющая всех людей, религия, которая состоит в обязанности каждого из нас быть добрым, верным долгу, быть человеком чести и совести, каким бы именем не называлось наше вероисповедание и какие бы религиозные догматы не отличали нас от других людей. Верность этим началам превратит масонство в объединяющий центр, поможет ему связать узами искренней дружбы людей, доселе бывших друг другу чужими».[144]

Таким образом, идеологи английского масонства выступали противниками религиозных и национальных распрей, ставили цель объединения всех прогрессивно мыслящих людей на началах общехристианских ценностей, принципов добра, истины, взаимопомощи и справедливости, максимальной терпимости друг к другу.[145]

Те же принципы умеренности, терпимости и лояльности проводятся и относительно политической позиции масонства: «Масон является мирным подданным гражданской власти, где бы не приходилось ему жить и работать. Он не должен быть замешан ни в каких замыслах против мира и блага народа… и никогда не должен переступать обязанностей относительно высших властей». Если же кто – либо из членов ложи окажется в числе «мятежников против государства, он не может рассчитывать в своей политической деятельностей на поддержку со стороны братьев, которые могут лишь пожалеть его как человека, постигнутого несчастьем». Но если он не совершил других преступлений (имеются в виду уголовные), то «хотя в силу своей преданности государству и для избежания неприятностей со стороны правительства братство обязано заявить о своей несолидарности с ним», но тем не менее такой заблудший собрат «не может быть исключен из ложи, т. к. связь его с ней нерасторжима».[146]

Вышеприведенный принцип максимальной терпимости по отношению к политическим взглядам представляет значительный интерес. На наш взгляд, он определил всю дальнейшую историю развития масонства, стал его краеугольным камнем, способствуя притоку людей с самыми разными политическими воззрениями. Этот принцип позволял уживаться и сосуществовать под крышей масонства и монархистам, и республиканцам, и консерваторам, и либералам, и даже в будущем, социалистам; он способствовал приучению людей разных взглядов к взаимной терпимости и поиску компромиссов, не доводя разногласия до открытого вооруженного столкновения.

В то же время масонская доктрина определяла нежелательность противодействия исторически сложившейся политической системе. Так видный масонский деятель Филалет писал: «… наша политика есть лучшая из политик – лояльность перед законом и подражание Христу, который не разрушал никакого правительства и признавал за Кесарем законную власть…».[147]

В одном из масонских трактатов говорилось, что никакие общественные отношения (пусть и самые идеальные) не могут даровать всемирного благополучия людям, которым неведомо чувство любви и сострадания к ближнему. Поэтому масоны полагали достичь рая на земле (Царства Астреи, по их терминологии) путем нравственного, умственного и физического совершенствования каждой отдельной личности. Как каменщики заботятся о том, чтобы привести в совершенство каждый отдельный камень, обтесать его, обработать и затем уже приступить к кладке здания, так и вольные каменщики должны обращать первоочередное внимание на перевоспитание в духе истин масонского учения каждого отдельного брата.[148]

Итак, если суммировать первоначальные гуманитарно-философские цели и положения масонства, то они выглядят примерно следующим образом:

• претензии на объединение всех прогрессивно настроенных людей (а в перспективе не только элиты, но и большинства человечества) на основе высоких моральных и общечеловеческих ценностей (добра, братской любви, справедливости, взаимопомощи и т. д.);

• стремление к личному самосовершенствованию, подражание главному идеалу – Иисусу Христу;

• национальная и религиозная терпимость;

• законопослушность, лояльность государственной власти;

• взаимопомощь и благотворительность.

Итак, первая причина быстрого распространения масонства в Англии и за ее пределами – привлекательность масонской идеологии, которая соответствовала обстановке в стране и отвечала умонастроениям интеллектуальной элиты английского общества. Вторая причина, на наш взгляд, заключалась в таинственности и определенной романтичности масонской организации. Секретность собраний, особый ритуал, заимствованный у старого «оперативного» масонства, тайные знаки и пароли, отдельные для мастеров, подмастерьев и учеников, особые масонские одеяния и символы (циркуль, наугольник, молоток) – все это не могло не вызвать элементарного любопытства со стороны широких слоев общества, и особенно английского дворянства, которое в большинстве своем еще не забыло рыцарские ценности и принципы иерархичности. К тому же идея межнационального объединения человечества в определенной степени перекликалась с идеей господства Британской империи на возможно большей территории земного шара, т. е. в принципе некоторые положения масонской доктрины могли с выгодой использоваться английскими правящими кругами. Поэтому вряд ли стоит удивляться вступлению в ряды масонства многочисленных представителей высшей аристократии в 1720-х – 30-х гг. Ну и, наконец, в 1730-х гг. масонство стало попросту модным явлением общественной жизни со всеми вытекающими последствиями (и не в последнюю очередь, благодаря вступлению в масонство представителей аристократии). В 1721 г. гроссмейстером Великой ложи становится герцог Монтегю, затем герцог Уортон, граф Долькес и т. д. После 1723 г. и в составе «великих надзирателей» не осталось лиц ниже звания сквайра (сельский дворянин).[149]

Успехи новой идеологии были очевидны. В 1729 г. в состав Великой лондонской ложи входило уже 54 ложи (вместо 4 первоначальных), из них 12 находились в провинции. Одновременно стали основываться заграничные ложи.[150]

При этом не все новые ложи признали авторитет Великой лондонской ложи. Часть из них сохраняла полную независимость, а некоторые образовывали новые центры – новые Великие ложи, чаще всего по национальному признаку. В 1725 г. возникла Великая ложа Ирландии, а в 1736 г. – Великая ложа Шотландии в Эдинбурге. Еще в 1726 г. возникла вторая Великая ложа в самой Англии – на эту роль претендовала Йоркская ложа, правда безуспешно.

Стоит отметить, что стремление руководства Великой лондонской ложи привлечь в свои ряды возможно большее количество влиятельных аристократов вызвало довольно противоречивые последствия. Во-первых, пришедшие в масонство аристократы очень скоро стали высказывать недовольство чрезмерной простотой масонской организации (всего 3 степени, к тому же почти неотделенные друг от друга – в частности по первоначальным уставам мастеров избирали рядовые масоны). В результате уже к 1740 г. высшая степень мастера была полностью отделена от остальных масонов, посвящение в звание мастера сделалось привилегией лишь нескольких так называемых «мастерских лож», усложнился ритуал. Мало того, олигархические тенденции ярко проявились в том, что была создана еще одна «высшая» степень «Мастера Королевской Арки» (Master of Royal Arch), куда доступ простым неродовитым масонам был фактически закрыт. Все эти нововведения полностью противоречили первоначальной демократичности масонской организации.

В результате в 1750 г. в английском масонстве произошел раскол. В Лондоне образовался новый масонский центр – Великая Английская ложа Старинных Уставов (according to ancient institutions). Ее сторонники, число которых быстро росло, получили название «старых масонов». Они выступали за возврат к первоначальной «простой» (а по сути демократической) организации масонства, отрицали высшие степени, но в то же время требовали уменьшить «радикализм» Книги Конституций в религиозном вопросе (требование исповедовать только англиканскую веру). Кроме того, «старые масоны» выступали за полную «аполитичность, чтобы масонские ложи не использовались в качестве прикрытия в политической борьбе различных группировок.[151]

Постепенно социальный состав обеих Великих английских лож становился все более однородным, и там и там в руководстве стал преобладать великосветский элемент. В 1797 г. начались переговоры об объединении, которые, однако, завершились только в 1813 г., когда гроссмейстерами обеих Великих лож стали два брата короля, герцоги Кентский и Суссекский. Формально вроде бы победили старые масоны, т. к. новая Великая ложа именовалась Великой соединенной ложей старых масонов Англии (United grand Lodge of Ancient Freemasons of England), но фактически прежнее противостояние завершилось принятием компромиссного решения. В структуре масонской организации признавались обязательными лишь три степени – ученика, подмастерья, мастера, но при этом «высокий Орден священной Королевской Арки» признавался как возможный, но не обязательный институт. Не отрицались и рыцарские степени, но только как добавочные, необязательные. Пункт же о религии и Боге в новом издании Книги Конституций был сформулирован в духе «новых масонов»: «та или иная религия и способ поклонения божеству не может быть поводом к исключению кого бы то ни было из общества франкмасонов, лишь бы он веровал в славного Архитектора Вселенной и практиковал священные обязанности морали».[152]

[139] По другому варианту легенды, масонство восходит к временам правления вавилонского царя Нимрода – организатора строительства Вавилонской башни, его знания в свою очередь восходят к тайным доктринам египетских и халдейских жрецов. Нимрод передал эти тайные познания о семи свободных искусствах праотцу Аврааму, тот в свою очередь – Евклиду и Моисею. Во время строительства храма Соломона вся мудрость была записана на двух колонах храма, прочесть и расшифровать эти надписи никто не мог кроме Пифагора и Гермеса Трисмегиста. Много позднее св. Альбан перенес эти тайные знания в Англию, где перед смертью написал первый устав вольных каменщиков. Его обнародовал и поддержал король Ательстан, а затем его сын Эдвин, создавший в Йорке первую масонскую ложу. // Харитонович Д. Э. Указ соч. С. 22–23.

[140] Харитонович Д. Э. Указ соч. С. 58–60.

[141] Харитонович Д. Э. Указ соч. С. 44. Существует, однако, и иное мнение, согласно которому появление масонских лож в Англии восходит к 1650– 60-м гг., когда Карл II активно боролся за возвращение на английский престол. См., например, Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 35; Минаева Н. В. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России в начале XX вв. Саратов, 1982. С. 46–47.

[142] История масонства. С. 22; Минаева Н. В. Никита Иванович Панин. Исторический портрет // Вопросы истории. 2001. № 7. С. 73 (По мнению автора, первая «Книга Конституций» Андерсона 1723 г. вобрала в себя «лекции» и «уставы» немецких «вольных каменщиков» 1459 г. В то собрание вошли и другие документы XV и XVI вв., воплощавшие нравственные идеалы европейского масонства.).

[143] История масонства. С. 22–23.

[144] Цитировано по: История масонства. Смоленск. 2003. С. 25.

[145] В том же § 1 «Книги Конституций» говорится: «никакая частная ненависть или препирательства не должны вноситься в дверь ложи, а ещё того менее препирательства о религии или о народах… Как масоны, мы исповедуем только упоминавшуюся всеобщую религию и принадлежим ко всяким народам, наречиям и языкам, объявляя себя врагом всякой политической распри». // Цитировано по: Харитонович Д. Э. Масонство. М., 2001. С. 45–46.

[146] История масонства. С. 28–29.

[147] История масонства. С. 24.

[148] История масонства. С. 315.

[149] История масонства. С. 24.

[150] В 1728 г. появилась английская ложа в Мадриде, в 1729 г. – в Гибралтаре, в 1732 – в Париже, затем – в Гамбурге, Лиссабоне, Лозанне и других городах. Появились английские ложи и вне Европы – в азиатских и особенно, в американских колониях – в Филадельфии (1730), на Ямайке (1742), в Канаде (1760) и Индии (1762). В 1749 г. общее число примыкавших к Великой лондонской ложе заграничных лож достигло уже тринадцати, причем в них входили не только англичане, но и местные жители. // История масонства. С. 30.

[151] Требования эти, видимо, соответствовали чаяниям большинства масонов, т. к. влияние Великой ложи Старинных уставов постоянно росло: в 1754 г. она уже имела в своем ведении 28 лож, в 1760–83, а в 1800 г. – 167 (примерно 2/3 всех английских лож). // История масонства. С. 36–38.

[152] История масонства. С. 39–40.