Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 1: читать начало книги онлайн

Определить сущность конституционализма как течения общественной мысли в общетеоретическим аспекте; выявить его соотношение с другими общественно-политическими течениями – идеологией Просвещения, либерализмом и масонством.

Выявить причины кризиса традиционных абсолютных монархий в Европе во 2-й половине XVIII века и основные варианты преодоления этого кризиса.

Проследить на примере конституций революционной Франции в 1790-е годы и конституций европейских государств эпохи Реставрации основные тенденции развития западноевропейской конституционной мысли и их влияние на развитие российского конституционализма.

Выявить причины появления и основные тенденции развития конституционной мысли России во 2-й пол. XVIII – начале XIX вв., а также проследить возможные варианты эволюции российского абсолютизма во 2-й пол. XVIII – 1-й четверти XIX вв. в сравнении с западноевропейским абсолютизмом.

На основе текстологического анализа российских конституционных проектов 1-й четверти XIX в. выявить степень влияния на них западноевропейского конституционного опыта, а также степень обратного влияния.

Проследить связь конституционных проектов 1-ой четверти XIX в. с основными тенденциями внутриполитического курса Российской империи и её внешней политики в правление Александра I.

Проанализировать причины отказа от реализации конституционных проектов 1-й четверти XIX века.

Глава I. Конституционализм как течение общественной мысли

§ 1 Возникновение конституционализма, основные этапы его развития, типология

Центральным понятием в данной работе является понятие конституционализма как общественно-политического течения. Этимологически понятие «конституционализм» происходит от понятия «конституция» (от лат. constitutio – «устройство») – основного закона государства, определяющего общественное и государственное устройство, порядок и принципы образования представительных органов власти, избирательную систему, основные права и обязанности граждан.

Таким образом, в определении понятия «конституция» основной упор делается на определение компетенции и структуры законодательной ветви власти, наличие фундаментальных законов, прав и свобод граждан. Именно эта триада обязательно должна присутствовать в любой конституции. Основное внимание в большинстве конституций уделяется именно законодательной ветви власти, так как исполнительная и судебная ветви власти существовали всегда, начиная с образования первых государств. Законодательная же власть как отдельная и независимая от других ветвей власти – явление сравнительно новое во всемирной истории, восходящее к идеологии Просвещения XVIII в. Поэтому вполне понятен повышенный интерес разработчиков конституций (особенно первых) именно к этой ветви власти.

Поэтому конституционализм можно охарактеризовать как общественно-политическое течение, направленное на введение Конституции как высшего закона государства, основанного, прежде всего, на трех составляющих: создание законодательной ветви власти воплощенной в представительном органе (Парламент, Национальное Собрание и т. д.), отделенной от других ветвей власти и ограничивающей единовластие монарха (применительно к XVII–XVIII вв.); принятие фундаментальных законов, обязательных для всех, в том числе и для монарха, включая и избирательный закон; наконец определение неотчуждаемых прав, свобод и обязанностей граждан.

Сторонники конституционализма прошли долгий путь борьбы, прежде чем сумели добиться введения Конституции. На первом этапе развернулась борьба за введение фундаментальных законов, которые бы исключили произвол монархической власти. При этом даже создание представительного органа власти с совещательными функциями, но хотя бы с правом утверждения бюджета, могло бы считаться большим успехом. В тесной связи с борьбой за созыв представительного органа власти всегда стояла и борьба за избирательный закон, по которому выборы были бы основаны на новом буржуазном принципе имущественного ценза, что явно шло вразрез с прежними феодальными принципами строгой сословности, присущими устаревшей социальной структуре общества.

Причем во всех странах Европы прослеживалась тенденция демократизации избирательного закона в направлении перехода от сословного принципа к принципу имущественного ценза, а в будущем к всеобщему избирательному праву. Так как практически во всех странах широкое развитие конституционализма наступило лишь с появлением, а затем усилением роли буржуазии в социально-экономической жизни феодального общества, то, следовательно, имеется достаточно оснований считать классический конституционализм буржуазным посвоей направленности общественно-политическим и общественно-правовым движением[106].

Однако, в исторической ретроспективе в Англии, Франции и других странах, естественно в разные временные отрезки, наблюдается типичная историческая ситуация: достаточно широкие круги дворянской аристократии начинают бороться за ограничение власти монарха, принятие фундаментальных законов. Инициатива при этом исходит именно от этой части общества. Примеров можно привести множество, начиная от борьбы английских магнатов с Иоанном Безземельным за принятие Magna Charta в 1215 г. и заканчивая созывом Генеральных Штатов по инициативе французской аристократии накануне Великой Французской революции. Поэтому приходиться признать, что поначалу в большинстве стран борьбу за введение Конституции ведет аристократия и дворянство, тогда как формирующееся третье сословие в силу своей политической зависимости и приниженного положения даже не пытается поначалу заявить о своих правах, а если и пытается, то его требования зачастую умереннее соответствующих требований дворянства и аристократии. Такое положение было характерно для Западной Европы вплоть до второй половины XVIII в… Особенно типичны в этом отношении Английская и Голландская буржуазные революции, где самым революционным классом, особенно в Англии, было дворянство, правда, так называемое «новое дворянство», втянувшееся в предпринимательские отношения. Именно оно стало, по сути, инициатором этих революций. При этом требования его по существу были буржуазными, поэтому и революции в Голландии и Англии привели к победе буржуазного пути развития[107].

Поэтому при определении типов конституционализма необходимо руководствоваться не только социальным составом участников в качестве критерия, но и, главное, содержанием выдвигаемых требований, их социальным характером. На основе этих критериев можно предложить следующую классификацию типов и основных этапов развития конституционализма[108].

Аристократический или олигархический конституционализм. Для него характерна борьба феодальной верхушки общества за введение олигархической конституции, создание ограничительного органа из высшей правительственной аристократии, доступ в который будет закрыт не только представителям третьего сословия, но и подавляющей части дворянства. Таков, например, Государственный Баронский Совет по английской Magna Charta Libertum. В целом аристократический конституционализм господствовал в Европе, начиная с XIII в. до середины XVIII в. и конституционализмом его можно назвать лишь условно, так как ни фундаментальных законов, ни предоставления избирательных прав гражданам он по сути не предусматривал, зато имелось некоторое подобие определения прав личности, но права эти находились в прямой зависимости от сословной принадлежности человека. Поэтому Magna Charta Libertum и является не конституционным документом, а лишь феодальной хартией, регламентирующей права сословий. Таким образом в аристократическом конституционализме соблюдается лишь один принцип конституционализма классического, да и то с известной долей допущения – определение прав личности в их сословном понимании.

Дворянско-просветительский конституционализм.

В большинстве европейских стран он господствовал с середины XVIII в. до середины XIX в. От аристократического он отличается тем, что в идеологии сторонников этого движения присутствуют все три компонента классического конституционализма: фундаментальные законы, законодательная власть в лице Парламента и избирательный закон, основанный на имущественном цензе, права и обязанности всех граждан безотносительно к их сословной принадлежности. Преимущество отдается дворянству как более образованному и влиятельному сословию, хотя в целом их требования выражали буржуазные интересы и объективно способствовали буржуазному развитию тех стран, в которых они действовали. Характерным отличием этого типа конституционализма является то, что во всех конституционных проектах этого времени в ограничительный орган (Совет, Парламент) входят не только потомки правящей аристократии и бюрократическая элита, но и достаточно широкие круги дворянства, а затем и буржуазии на основе имущественного ценза, хотя превилегированнное положение аристократии сохраняется (например, наследственная Палата Лордов в Англии или Палата Пэров во Франции по Конституционной Хартии 1814 года).

Буржуазно-демократический конституционализм вытекает из предыдущего этапа. Изменения касаются перехода преобладающей роли в этом движении от дворянства к буржуазии, а также демократизации избирательного закона и расширения прав и свобод личности. Хронологически этот этап начинается в середине XIX в. и существует в ряде стран мира и в настоящее время.

Разумеется, предложенная классификация не претендует на полную исчерпанность, она имеет целью лишь упростить систематизацию и анализ многочисленных конституционных проектов российской общественно-политической мысли второй половины XVIII – начала XIX веков, а также наметить магистральную линию развития конституционных идей в России XVIII–XIX вв.

Помимо предложенной классификации можно привести и другие типологии конституционализма. Наиболее оригинальными являются классификации известного российского политолога и историка А. Н. Медушевского и американского историка Марка Раева.

А. Н. Медушевский выделяет три основных типа конституционализма:

Первый тип, это классический конституционализм в английском варианте конституционной монархии, который представляет собой по существу завуалированную форму парламентской республики. Для него характерна «коалиция между всесильным Парламентом и безвластным монархом, что позволяет народному представительству осуществлять действенный контроль над правительством и всей административно-бюрократической системой»[109].

Второй тип характеризуется А. Н. Медушевским как промежуточный тип конституционной монархии, при котором Парламент и монарх имеют одинаковые прерогативы в области законодательной, а отчасти и исполнительной власти, осуществляя взаимный контроль и сдерживание. «Данный режим возникал в ряде государств Западной и центральной Европы как результат неустойчивого исторического компромисса двух начал после крупных революционных потрясений и имел тенденцию эволюционировать в направлении укрепления монархической власти»[110].

Третий тип – это монархический или мнимый конституционализм. По мнению Медушевского в нем в полной мере реализовалась коалиция монарха и бюрократии против Парламента. Историческая же функция данного типа состояла в сохранении монархической системы в новых условиях путем формального изменения структуры власти и формы правления без изменения её фактической сущности. Характерной чертой мнимого конституционализма признается разрыв между конституционными гарантиями демократических прав и свобод и реальной практикой политического режима, а также тенденция к слиянию всех видов власти в одном центре, реальный приоритет исполнительной власти (в лице монарха или диктатора) над законодательной или судебной, которая используется в качестве прикрытия, принятие основных политических решений вне конституционно зафиксированной процедуры, подмена открытой политической дискуссии закулисной интригой и т. д… В целом мнимый конституционализм рассматривается как особая форма авторитаризма, при которой впервые был применен принцип правового обоснования антиправовых действий. По мнению Медушевского, именно этот тип конституционализма и развивался в России со второй половины XVIII в.[111]

Сходную типологию предлагает и Марк Раев. Он выделяет два типа конституционализма: классический, западный конституционализм, свойственный странам Западной Европы с их парламентаризмом и буржуазно-демократическими свободами, в которых политические изменения происходили органично, основываясь на соответствующем развитии экономических отношений; и бюрократический, восточный конституционализм, свойственный странам с догоняющим развитием, при котором реформы проводятся «сверху» монархом с опорой на бюрократический аппарат, а не на общественные силы. Этот тип конституционализма, считает он, присущ странам Центральной и Восточной Европы (Пруссия, Австрия, Россия), отстававшим от передовых стран и вынужденных ориентироваться на их исторический опыт. При этом во главу угла ставились имперские амбиции, стремление не потерять статус «великих держав». Поэтому конституционные реформы носили не органичный, а вынужденный, часто формальный характер, затрагивая только внешний фасад государства.[112]

По сути, восточный бюрократический конституционализм М. Раева соответствует мнимому конституционализму в концепции А. Н. Медушевского.

Однако на наш взгляд, обе эти концепции страдают чрезмерной обобщенностью и являются типологиями более политологическими, нежели историческими. Они позволяют дать сравнительную характеристику развития конституционализма в разных странах, но практически не применимы для анализа отдельных этапов развития конституционализма внутри одной страны, имеющей свои исторические особенности. Поэтому анализируя развитие российского конституционализма XVIII–XIX вв., предпочтительнее пользоваться первой из предложенных типологий, в которой выделяются аристократический, дворянско-просветительский и буржуазно-демократический типы конституционализма. При этом следует отметить, что конституционализм едва ли можно считать каким-то реликтом прошлого. Это движение далеко не исчерпало себя, а лишь вступило в новую фазу, перейдя от борьбы за чисто внешнее, формально-атрибутивное введение Конституции к борьбе за соблюдение и реальное гарантированное исполнение конституционных норм. Цель этого современного этапа конституционализма можно определить как построение истинно-конституционного, правового государства, в котором конституционные нормы будут по-настоящему соблюдаться, будет действовать система гарантий, препятствующая нарушению этих норм, где, наконец, будет осуществлена фактически, а не формально идея о верховенстве власти законов над властью отдельных людей, где политические решения будут приниматься только путем конституционно зафиксированной процедуры, а не путем ее обхода или фальсификаций в рамках какого-либо узкого неформального центра власти, о чем мечтало не одно поколение конституционалистов – теоретиков и практиков, начиная с Томаса Джефферсона.[113]

§ 2. Конституционализм и идеология Просвещения

[106] См. например Медушевский А. Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. М., 1997. С. 11–44; 94–97; 173–179.

[107] Барг М. А. Английская революция в портретах её деятелей. М., 1991. С. 5–149.

[108] Предлагаемая типология конституционализма основана на обобщенном анализе научных работ, посвященных данной проблеме. См. к примеру: Минаева Н. В. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России начала XIX века. Саратов, 1982; Москаленко Н. В. Место либерализма в истории русской общественно-политической мысли начала XIX в. // Вопросы истории. Минск, 1984. Вып. II. С. 117–126; Попов Н. Дворянский либерализм в первой четверти XIX в. // Вопросы гражданской истории России. Л., 1935. Вып. I. С. 89–159; Из истории реформаторства в России: философско-исторические очерки. М., 1989; и другие.

[109] Медушевский А. Н. Указанное сочинение. С. 172.

[110] Медушевский А. Н. Указанное сочинение. С. 173.

[111] Медушевский А. Н. Указанное сочинение. С. 173, 202–206.

[112] Raef M. Plans for political reform in Imperial Russia. 1732–1905. New Jersey, 1966. Р. 23–104.

[113] Согрин В. В. Томас Джефферсон. Политический портрет. М., 1989. С. 273–277.