— Постой, ребята, не трусь!
Бросился к ближайшему двору, выдернул топор из чурбана, несется обратно, размахивает и кричит:
— Становись в очередь, сейчас всех под картинку обтяпаю!
Ребята отшатнулись.
А он выкатил из омшаника старую пчелиную колоду, засучил рукава, встал, как палач Стеньки Разина у плахи, и командует:
— А ну, снимай портки, по одному подходи, не задерживай!
Какое тут не задерживай, топчутся ребята, а подойти не решаются.
— Ишь, вы, чего оробели, как молодые кони перед ковкой? Хорошо, начнем обтяпывать с меня!
С этими словами Степан стащил с себя штаны, длиннющие, с бахромкой, положил на плаху, примерился — трах топором. И отлетели в одну сторону два конца с бахромками, а конец с гашником в руке остался. Надел Степка укороченные штаны, заправил рубашку под ремешок и красуется:
— Ну, чем не пионер? Рукава засучены, штаны до колен. Ловко?
— Даешь! — закричали ребята и ну стаскивать с себя портки-порчонки и бросать на колоду.
— Рубай!
И Степан рубал, только концы летели… А мальчишки взвизгивали от восторга, подобрав укороченные штаны, становились в строй.
В конце этого занятия и появился Кочетков в сопровождении вожатого.
— Это что такое?!. — воскликнул он.
Напоследок Степка тяпнул неловко оттого, что под руку сказали, и топор увяз в портках Ивана-бесштана.
Дергает Ванюшка свои штаны, никак вытащить не может. Хочет оборвать, не рвутся. Домотканые, крепкие портки, на разрыв — никак, хоть удавись.
Степка поднял голову, увидел рядом с Кочетковым незнакомца в кепке, в кожаной куртке, обрадовался городскому обличью вожатого и как гаркнет:
— Все в строй! Смирно!
Ванюшка, бросив штаны, встал на свое место в одной рубахе и замер.
И никто не заметил, что Иван-то и впрямь «бесштан». Все воззрились на вожатого.
А парень что надо, настоящий городской, лицо бледное, глаза черные, пронзительные. На одной щеке — шрам. Видать, бывал на войне. Из-под кепки лихой чуб… На плечах кожаная куртка. И как крикнет звонким голосом:
— Здравствуйте, пионеры!
И отдал пионерский салют.
Ребята тоже. Все враз руки вверх. Только один выше, другой ниже, а Иван в рубахе до колен — две сразу.
Засмеялся вожатый, взглянул на него и говорит:
— Ого, да среди вас не все в штанах, а мне говорили, будто вы решили девочек не принимать? Очень приятно видеть в пионерском строю девчонку!
Красный стал Иван-бесштан, оправил свою длинную рубаху и как рявкнет басом:
— Я еще парень. Сам ты девчонка!
А вожатый как рассмеется: