Чудесники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А это, — ответил за меня отец, — значит так: комсомол — коммунистам смена, а пионеры — комсомолу смена.

— Ага, значит, маленькие комсомольцы?

— Ну вроде того. Новая организация у нас такая в Москве — пионеры. Это значит — люди передовые, во всем первые. Вот Ленин-то, наш Ильич, он ведь тоже пионер, первый организатор партии большевиков, первый создатель Советского нашего государства, первого в мире. Ленин-то и сказал, что для ребят двенадцати-четырнадцати лет надо создать детскую коммунистическую организацию.

Вся семья к этому рассказу прислушалась.

Вот они откуда, пионеры-то!

— И первый пионерский отряд появился именно у нас, на Красной Пресне! — с гордостью сказал отец.

Я тоже этим гордился. Вообще я гордился Красной Пресней. Ведь первое восстание против царя подняли в 1905 году рабочие Красной Пресни. И мой отец еще мальчишкой был ранен на баррикадах — патроны подносил.

— Он у меня идейный, — сказал отец, — с малых лет за коммунизм. Посмотрите на его красный галстук: это ведь символ. Красный цвет — цвет революции, а три конца означают дружбу трех поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров.

Тетка Настя даже подошла и пощупала красный галстук на моей шее…

Слушали этот рассказ отца немногие, только свои родственники, а к вечеру про пионеров знала уже вся деревенька Лыковка! И как это узналось! Ни газет здесь не было, ни телефонов. А на завалинках старухи только про меня и говорили. Шел я по улице — пальцами на меня показывали:

— Вот он, пионер-то!

— Смотри-ка, смотри-ка, какой на нем галстук!

— Смена смене идет!

— Махонький коммунист…

— Мал, да удал, самого Ленина видал!

Да, я видел Ленина. Однажды, когда был совсем маленьким, отец взял меня на первомайскую демонстрацию. Когда вышли на Красную площадь, отец подхватил меня на руки, посадил на плечо, и все стало видно. Плакаты, знамена. Глаза разбежались — на что смотреть? И вдруг я увидел — все лица людей повернуты к Кремлю. И повернулся лицом к зубчатым башням. И вдруг заметил, что на меня тоже смотрит кто-то с возвышения, увитого красной материей. Смотрит пристально, прищурив глаза, и улыбается, как знакомому. Вгляделся, и сердце забилось — конечно же, это мой знакомый, которого я столько раз видел. Но где? На портретах у себя дома. Я засмеялся от радости, узнав Ленина, и крикнул что есть силы:

— Привет, Владимир Ильич!

И он помахал мне в ответ рукой и что-то, наверное, тоже ответил, только нельзя было разобрать, потому что вся площадь радостно загудела. Все радовались, что Ильич поправился после ранения. Враги ведь хотели его убить, целились в сердце, да промахнулись.

Мне очень хотелось поделиться всем этим с ребятами, собрать их вместе. Я не мог жить в одиночку. И как это нехорошо получилось, что поссорился с беднячонком в драных штанах и был выручен кулачонком в жилетке и в сапогах!

Постыдившись сказать отцу о своих промашках, решил поскорей исправить ошибки.

Признаться, рыжий вызывал во мне какое-то отвращение, а солидный паренек — невольную симпатию.

«Ишь ты какой, тебе подавай бедняка, да еще покрасивей! Где это сказано, что бедняки должны быть симпатичными? От бедности они и грубы и нечесаны. Нет у тебя еще классового чутья. Эх ты, пионер!» — упрекал я себя в несознательности.

И, отыскав рыжего, первый подошел к нему:

— Гриша, давай мириться!

— Ага-га, — захохотал он. — Напугался моей силы! Давай лапу, коль не врешь. — И постарался сдавить мои пальцы побольней.

— Дело не в твоей силе, — поморщился я. — Мне кажется, Гриша, ты именно тот парень, который мне нужен. Я хочу открыть тебе тайну.

— Тайну? — Глаза рыжего так и загорелись. — А у меня тоже есть… чего не всем известно.

Он словно хотел вызвать меня поскорей на откровенность этим обещанием.

— Ты против буржуев, Гриша?

— У меня и отец против буржуев. Мы громили их в семнадцатом году. Не веришь, докажу! Пойдем хоть сейчас вот…