Тройка не тройка, а пара коней действительно прикатила на пчельник. Правил ей Федя-сапер. А в обнимку с его товарищами сидела бабушка Шагайка.
Заслышав крики ребят, Федя припустил коней по рытвинам давно не езженной дороги и осадил их только на пчельнике так, что бубенчики на хомутах и колокольчик на дуге звякнули и смолкли.
— Там они, спасайте! — крикнула бабушка Шагайка и, вскочив с облучка, колобком покатилась к речке.
Обгоняя ее, бросился на шум и крики Федя. Скинув гармонь, поспешил Вася, за ним Аким, наспех прикрутивший коней к плетню.
Поспели они вовремя.
Не без труда вытащили Нюру. Быстро откопали Пашу Кашина, которого прихватило чуть не до пояса.
— Все живы? Никто в яме не остался? — спрашивал Федя, прохаживаясь вдоль канавы.
Начали считать. Выходило, что все налицо.
— Ах вы, разбойники, что ж вы наделали? Я же вам говорила, я предупреждала! — сердито кричала бабушка Шагайка.
— Мы не виноваты, — дрожащими губами произнес Петя, — все шло хорошо… И вдруг земля сама закрылась. Как западня захлопнулась.
— Здесь колдовство! Колдовство! — закричали деревенские мальчишки.
— Гиблое место!
— Чур, меня! Чур! — торопливо крестясь и озираясь по сторонам, они стали разбегаться в разные стороны. Белолицые к своей деревне, темнолицые к своим плотам и на ту сторону.
— Стой! Постой! Куда вы?
Не тут-то было. Гонимые страхом, ребята исчезли, словно выметенные невидимой ведьминой метлой. Парнишки, что повзрослей, утащили малышей на закорках.
— Ну, добились своего, громовые осколки? — уперев руки в бока, сказала Шагайка. — Будете меня не слушаться? Будете над старыми смеяться?
А Федя, хлопнув Петю по плечу, сказал:
— Ну, поработали вы на суеверие, братцы! Ух, теперь по деревням авторитет колдунов и ведьм сильно повысится!
Его друзья рассмеялись, но пионерам было не до смеха.
Сами-то они выскочили из канавы, отделались царапинами да ссадинами. Но обвал вместе со множеством топоров и лопат похоронил замечательные мечты и планы ребят.
Растерянность овладела ими не из-за страха, нет, смятение испытывали они потому, что не знали — что же дальше?
— Ну ладно, — сказал Федя, — носов не вешать, радоваться надо, что все живы остались. Давайте-ка отмывайтесь от грязи, да к костру. Ишь, все дрожите, как цуцики! Где ваш горн? Где барабан? А ну-ка сбор, да повеселей, погромче!
Опережая ребят, Вася, схватив гармонь, заиграл марш на мотив песни:
А веселый Аким, подавая пример, разделся и первым ухнул с берега в речку.
Пока ребята купались, отмывая грязь, омывая раны и царапины, Федя развел большой жаркий костер и заставил всех побегать вокруг него и погреться. А потом скомандовал:
— Давай, ребята, подкатывай поближе старые колоды да усаживайтесь на них, проведем пионерский сбор. Обсудим, почему это не получилось у вас с рытьем канала. Так, все уселись? Всем удобно и хорошо? Теперь слушайте внимательно. — И, оглядев насторожившихся ребят, обратился к бабушке Шагайке: — Расскажите, бабушка, почему вы отпугивали ребят, протестовали как могли против рытья канала?
— Не умею я рассказывать-то, милок. Не получается у меня толком, — вздохнула старушка. — Вот была бы здесь моя внучка, она бы вам все как по писаному расписала. Потому что учится она как раз по этому делу… на мели… этого самого оратора! Вот даже и не выговорю!
— Да нет, это вы выговорили точно, — улыбнулся Федя, — мелиоратором будет ваша внучка. Интересно, почему она выбрала такую профессию?
— Неспроста, конечно, — ответила бабушка и задумалась, потом вдруг поднялась с колоды, достала из-за пазухи какую-то берестяную трубку и протянула Феде.
— Возьми, Федя, туесок заветный. Бери, бери. Открывай. Он воском запаян, чтобы сырость не вредила. Вынимай оттуда бумагу, она тебе все расскажет. В ней вся наша шагаевская тайна.