— Дедушка, постойте! — закричал Петя, бросаясь к старику.
Савохин присел, тулуп свалился с него, и за сарай бросились какие-то тени. Петя ринулся за ними, обжигаясь крапивой, перескочил плетень, побежал вниз, к болоту, но поймал лишь пустое пространство. Он остановился, попав ногами в трясину. Вокруг насмешливо шептались камыши, и больше ничего!
Петя вернулся к сараю, но деда там не было. А когда прибежал домой, Савохин уже сидел на печке и разувался.
— А у нас тут беда, крольчиха пропала, — сказал он сокрушенно, — наверно, выдра виновата.
— Какая выдра, как она забралась в дом? И вообще выдры рыбой питаются! — возмутился сбитый с толку Петя.
— Рыбой? Ну, наша не такая — наша колхозных поросят жрет. Вылезает из болот, цап — и только ее и видели!
— Это сказки, — разгорячился Петя, — вы лучше мне скажите, откуда у вас взялось шесть ног?
— Шесть ног? Ты шутишь, парень!
— Надоели мне эти шутки! Шесть ног под тулупом я сам видел!
— А-а, — протянул дедушка, — это ж луна играет, обыкновенно, лунные блики.
— Какие блики? — вскричал Петя, — да вы что, нарочно мне голову морочите?
— Ох, тише, тише, — застонал дед, — у меня живот болит, будто в нем турусы на колесах катают.
Петя дал ему двойную порцию горькой соли из походной аптечки.
— Ах, это соль, — прищурился дед, — так я ее завтра с кашей съем.
— Это же лечебная, а не простая.
— Ничего, нам сойдет, — невозмутимо ответил дед Савохин.
От всей этой путаницы у Пети разболелась голова, он с трудом заснул и проснулся поздно.
За окном послышалась песня. Пели ее девчата, идущие куда-то с граблями на плечах. Мотив был игривый, насмешливый. «Не про меня ли сочинили?» — встрепенулся Петя. Нет, в частушках упоминался председатель. Заинтересовал Петю необыкновенный припев, под который хотелось приплясывать:
— Девушки, девчата, постойте, — закричал Петя, высовываясь из окна.
Завидев его, певуньи бросились врассыпную.
Он задумчиво пошел вдоль улицы к гумнам, напевая про себя: «Фрикадельки, фрикадельки…»
Потом подумал: «Надо найти Машу. Захотела, наверное, свежей травки и забежала за гумны на лужок…»
Петя стал заглядывать за сараи, за плетни и тут увидел здоровенную лохматую собаку, занятую такой же, как он, разведкой.
Испугавшись за крольчиху, Петя цыкнул:
— Пошла прочь! В сараях дичь не водится. Поискала бы лучше выдру в болоте. Ту самую, которая таскает поросят!
— Где эта выдра водится, мы знаем, а вот где водятся фрикадельки? — послышалось над ним, словно из громкоговорителя.
Но это ему не показалось. Эту фразу произнес высокий тощий, похожий на Дон Кихота старик в болотных сапогах, с ружьем за плечами, с ягдташем и патронташем. По всему виду — охотник. Он спрятался за сарай, хоронясь от ветра, чтобы раскурить трубку.
— Фрикадельки? И вы тоже?.. — заикаясь, спросил его Петя.
— Да вот, собрался.