Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У нас один шприц. — Манефа взяла себя в руки. — Нам так стыдно, мы ведь не делали серьезных операций, отправляли больных в район, в область.

— Ладно, об этом потом. Пусть скажут Михаилу Клавдиевичу, что я очень прошу его. Операция по поводу прободения язвы желудка, и я хочу посоветоваться.

Но Михаил Клавдиевич не пришел, и доктор низким от волнения голосом отдала команду начать. Осторожным и легким движением она вскрыла живот. Не видела, как Манефа приподняла крутые брови, но Зоя Петровна нахмурилась в ответ: внимание!

Надя неторопливо ощупывала желудок. И вдруг руна ее застыла: вот! Так и есть: прободение желудка. На малой кривизне. Надо осмотреть: что там, в желудке? Забыла, как это все выглядит. Ну вот так. Она удалила пораженную часть. Сальник спас: в полость, кроме газа, ничего не проникло. Теперь зашить. И она ушила желудок. Если бы только это. А теперь ревизия полости живота. Кажется, все в порядке. Антибиотики нашлись, и она тщательно обработала всю полость.

— Зоя Петровна!

Зоя Петровна все поняла — она должна отдать кровь этой женщине.

Долго, очень долго готовились к переливанию крови, и вот наконец все… Надя присела на табурет, не замечая никого. На душе было смутно, как после первой операции, которую ей пришлось сделать в жизни. Что же такое случилось? Будто не было трех лет работы на войне… Будто не она сделала сотни операций на фронте, ассистировала академику Джанелидзе в военно-медицинской академии, которая размещалась в Новограде, и не она вела хирургическое отделение в госпитале… Что же такое?

— Пойдемте, Надежда Игнатьевна, вы отдохнете у меня.

— Спасибо, Манефа.

— Я помогу раздеться?

— Спасибо. Я вами довольна. Теперь установите капельницу. Сможете?

— Да перезабыли мы все тут. Такая жизнь. Да разве жизнь? А капельницу установлю.

Надя сняла забрызганный кровью фартук, потом свой халат, надела Зоин и пошла вслед за носилками в палату.

Скрипнула дверь, кто-то вошел. Надя оглянулась: «Сима! Кубышечка моя родная! Не забыла военное братство!» Но сказала сдержанно и строго:

— Ты? Уж не ждала. Думала…

— Ну как же я оставлю тебя одну? Выйдем?

Надя встала, взглянув в лицо Долгушиной, осторожно взяла ее руку, постояла. Часто лихорадочно билось у больной сердце.

Они вышли.

— Не спрашиваю, вижу, плоха. Зоя рассказала. Я ведь приехала час назад, заглянула — ты вроде дремлешь, и пошла к Зое.

— Нет, я не спала. Мне казалось, что я опять на войне. Первая операция, первое дежурство.

— Тут война у тебя будет не легче, чем та, что мы с тобой прожили. Наследство такое… Если останешься…

— Сима, не говори, а то я заплачу…

— Ну уж, у тебя слезу молотком не выбьешь.

Сима помолчала. Они вышли на поляну. Было уже утро, Поляна, больничный городок были еще в сумеречных тенях, но над лесом, в той стороне, где прогромыхал поезд, поднималась варя. Малиновый свет все больше захватывал край голубого чистого неба.

— Привезла пенициллин? В три часа ночи я ввела последнюю дозу.

— Едва выпросила в центральной аптеке.

— О шприцах не подумала?

— Неужто у вас тут нет?

— Мой один-единственный.

— И я свой оставлю. Уже два!