По Японии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Словом, то, что вы встретите в Токио, можно найти в любом японском городе. Может быть, только в уменьшенном варианте пли с другим названием. Если районы трущоб в Токио называются Санъя, Фукагава, то в Осака это будет Камагасаки, в Иокогаме — Центральный район. И подобно тому как над Токио поднимается Токио-тауэр — самая высокая телевизионная вышка в Японии, так в каждом более или менее крупном городе тянет вверх длинную шею своя «бэби Токио-тауэр». Пусть не 333 метра, но все же, как в Токио, вы выглянете вечером в окно и увидите — высоко над городом, чуть покачиваясь, светятся красные огни. Вышка, словно гигантский птеродактиль, цепко упершийся в землю широко расставленными лапами, с любопытством и удивлением качает красноглазой головкой, разглядывая город, лежащий у его ног.

Токийцы, по словлм японских газет, несколько раз упускали возможность перестроить свой город. Дважды после пожаров еще в токугавский период (когда он назывался Эдо) и дважды в XX веке — после страшного землетрясения 1923 года и варварских бомбардировок американской авиации в 1945 году. За последние годы, особенно в летние месяцы 1964 года, Токио разрушили… сами японцы. XVIII Олимпийские игры предоставили японским архитекторам редкий шанс исправить планировку города, попытаться избавить задыхающуюся столицу от постоянной болезни «закупорки сосудов». Огромная армия строительных рабочих стремилась радикально улучшить облик центральной части города. Пожалуй, это была наиболее серьезная перестройка, какую город знал с самого своего основания.

Токио относится к сравнительно молодым городам мира. Возник он в начале XVII века, когда правитель страны сёгун Иэясу Токугава решил построить свою столицу в северо-восточной части долины Канто, на месте скромной рыбацкой деревушки Эдо. Объединив вокруг себя крупных феодалов и став с 1600 года фактическим диктатором феодальной Японии, Токугава хотел в противовес императорской столице Киото иметь свою постоянную резиденцию.

Со всех провинций по распоряжению сёгуна были согнаны крестьяне. На утлых суденышках они возили с полуострова Идзу огромные гранитные и известняковые глыбы, которыми мостили болотистый центр будущего города — нынешний Нихон-баси. Во время частых штормов неустойчивые суда переворачивались, увлекая в пучину людей; разбиваясь в щепки об острые скалы, гибли целые караваны лодок, возившие песчаник и щебень в бухту Эдо.

От нечеловеческого напряжения, от тяжелейших условий и эпидемий гибли тысячи строителей, но жестокий сёгун был неумолим — на место погибших приходили новые; со всех концов страны приглашались лучшие плотники, резчики по камню и дереву, живописцы. Так на берегу залива поднимал свои изогнутые черепичные крыши город, выраставший на человеческих костях. Для дальнейшего роста и расширения города имела значение введенная Токугава своеобразная система заложничества — санкин котай. Подавив сопротивление мятежных феодалов, одарив титулами и землями своих союзников, сёгун считал, что главная его задача на ближайшие годы — удерживать и тех и других в постоянном повинове иии. Именно это имел он в виду, создавая санкин котаи. Согласно этой системе, каждый феодал должен был приезжать в Эдо с семьей и свитой и целый год жить здесь, являясь ко двору сёгуна во всем предусмотренном придворным церемониалом блеске. После года пребывания при дворе глава семьи возвращался в свое владение, а семья оставалась в столице в качестве заложников. Поэтому феодалы должны были иметь в Эдо свою постоянную резиденцию. Смысл изобретения сёгуна был прост — постоянные переезды, жизнь на два дома истощали ресурсы князей. Большие материальные затраты и пребывание заложников в столице удерживали их от заговоров против Токугава.

А сёгунская столица от этого только обогащалась. Город, насчитывавший 500 тысяч жителей, рос и расцветал не только за счет государственного строительства, по и за счет князей, которые соперничали друг с другом в пышности и красочности внешнего и внутреннего оформления своих дворцов. Дерево, теплые мягкие тона и естественный цвет которого так высоко ценятся японцами, сочетается в этих феодальных резиденциях с голубой и зеленоватой черепицей крыш, резными галереями и крытыми переходами, с газонами из разноцветных камней.

Дерево и черепица — традиционные японские материалы — в годы Токугава были вынуждены разделить свою монополию с камнем. За годы правления токугавской династии Токио дважды горел. Целые районы с деревянными дворцами и легкими бамбуковыми домиками выгорали начисто. Застройка после пожаров велась сумбурно, и отсутствие единого плана постепенно все более и более сказывалось в общем облике столицы. Перед революцией Мэйдзи Токио представлял собой густонаселенный город со множеством узких, кривых улиц, свивающихся в клубок лабиринтов.

Землетрясение 1923 года снесло половину японской столицы, сохранилось лишь несколько комплексов многоэтажных зданий, выстроенных из камня, кирпича и железа. Страшное бедствие, обрушившееся на Японию, поставило перед ее архитекторами вопрос об иной застройке столицы. Молодые японские архитекторы, внимательно наблюдавшие за развитием архитектурной мысли на Западе, предлагали множество самых разных, порой сверхоригинальных проектов. В конце концов сложилась практика смешанной застройки: официальные сооружения — банки, учреждения, помещения фирм — словом, деловую часть города, как правило, стали застраивать в стиле европейской и американской архитектуры, в жилых кварталах оставляли преобладающим японский национальный дом.

Детища этих лет — массивные, громоздкие здания с чуждым всему японскому, холодным и надменным обликом— Императорский театр, ресторан «Токио-кайкан» (не сохранился до наших дней), Токийский вокзал, издательство газеты «Асахи», банк Мицубиси и многие другие. Пожалуй, наиболее импозантное из этой плеяды строений — японский парламент. Туристские автобусы. колесящие по Токио, обязательно спешат к этому серому, строгому силуэту. На мой взгляд, площадь перед парламентом заслуживает большего внимания, чем само здание. Обычно тихая и пустынная, она свидетельница классовых сражений, политических битв, крови и слез.

Однако гиды не говорят об этом. Они удивляют туристов цифрами — здание парламента занимает свыше 12 тысяч квадратных метров, высота его башни — около 66 метров, на сооружение пошло 9 тысяч тонн стали и т. д. Ничего не скажешь — цифры внушительные.

Но с чем приходится бесповоротно согласиться, так это с дифирамбами творению известного американского архитектора Райта — отелю «Империал». Здание это, не в пример другим, выстроенным в 20 -30-е годы, прочно стоит на японской почве в прямом и переносном смысле. Это чуть ли не единственное сооружение в Токио, которое не только выдержало бешеный натиск подземных толчков в сентябре 1923 года, но даже сохранило работающей систему отопления, водоснабжения и освещения.

Имя Райта стоит в одном ряду с плеядой других имен Сулливан, Ле Корбюзье, Брейер, Миес Ван дер Роэ, братья Веснины, Гинзбург, Стоун, Гроппиус, Мендельсон — имен, связанных с распространенным в те годы архитектурным направлением — конструктивизмом. Бурное развитие строительной техники обеспечило широкое шествие по странам мира идей этих талантливых экспериментаторов, обладавших необычайной изобретательностью и умением исключительно четко воплощать в архитектурных формах свои замыслы.

Собственно говоря, в те годы не только формируется почва для какого-то одного стиля, скорее технический прогресс, помноженный на неустанное движение архитектурной мысли, создает возможность превращения архитектуры в интернациональную.

Японский национальный стиль между тем завоевывает все большую популярность на Западе. Необычайная логичность, чистые, строгие линии, незамкнутость интерьера, гармонически соединяющего наружные и внутренние объемы, каркасное строительство, позволяющее освободить стены от несущих функций и превратить их в обширное поле деятельности декоратора, гармоничное сочетание здания с окружающей природой — все это как нельзя лучше отвечало общим тенденциям, проявлявшимся в развитии мировой архитектуры. В самой Японии группа молодых архитекторов — Маэкава, Сакакура, Хаяси, Нисияма, Исикава, Ито и другие осуществляли активные поиски соединения старых национальных традиций с тенденциями складывающегося современного стиля. Предвоенное строительство в столице и крупных городах Японии (Киото, Осака) давало для этого широкий простор.

Однако большая часть такого рода построек была уничтожена во время бомбардировок американской авиацией центрального промышленного района Японии. Столица лежала в руинах. Железные скелеты фабрик и заводов, груды досок, мусора и щебня, черные пепелища, тянущиеся на километры, тысячи бездомных, ютящихся в жалких, наскоро сколоченных хибарках, — вот лицо послевоенного Токио.

Не случайно, видимо, больше всего пострадали рабочие кварталы Токио. Единственным районом, оставшимся почти нетронутым среди черного моря руин, был деловой центр — Маруноути. Американские самолеты заботливо обходили эту цитадель японского монополистического капитала.

После войны вновь встал вопрос о застройке разрушенной столицы. Однако разрешить его в условиях капиталистического строя по существу невозможно — мешает столкновение своекорыстных интересов собственников. Восточная часть Токио после его восстановления имеет более правильную планировку, но в целом город по-прежнему беспланово расширяется во все стороны. В сугубо урбанистическом облике его здания современного стиля совершенно произвольно переплетаются с точеными силуэтами храмов и узкими улочками, наполненными серыми толпами деревянных домиков. Именно поэтому токийцы говорят, что они столько раз упускали возможность сделать свой город более красивым.

«Безумный город», «город-лабиринт», «город-спрут», «самый сумасшедший город в мире», «город ущелий и храмов» — как только не называют Токио иностранцы, посетившие Японию. Что же все-таки верно из этого щедрого набора «комплиментов» в адрес японской столицы? Не берусь судить, самый ли сумасшедший город в мире Токио, но то, что он действительно задыхается от нехватки земли, чистого воздуха, широких просторных улиц, налаженного транспорта и, наконец, самого главного для человека — жилья, — это так. Рубрика «Город в кризисе» давно уже не нова для токийских газет.

Как-то газета «Джапан таймс» устроила диспут о дальнейшей судьбе города, напечатав по этому вопросу десять статей, идущих из номера в номер.

Газета предоставила слово двум выдающимся специалистам по истории города — Натану Глейзеру и Токуэ Сибата. Натан Глейзер — писатель и преподаватель социологии в Калифорнийском университете. Завершив свою очередную книгу о Нью-Йорке, он приехал в Токио для изучения этого крупнейшего города мира и сравнения его с американскими городами. Сибата Токуэ — ассистент профессора Токийского городского университета (Торицу), автор нескольких книг о Токио, только что вернулся из турне по самым крупным городам мира.

Итак, консилиум двух видных специалистов. В роли пациента — Токио.

Что же предлагают Сибата и Глейзер? Прежде всего они признают, что рост столицы стоит в прямой связи с сокращением сельскохозяйственного населения. В Японии за последние 15 лет его удельный вес уменьшился с 50 до 35 процентов и продолжает падать. Отсюда горький диагноз — остановить рост населения Токио вряд ли возможно. Город будет расти, он непременно прибавит в ближайшем будущем еще 5—10 миллионов населения (не правда ли, ошеломляющий прогноз?).

Но это не значит, по мнению Сибата и Глейзера, что создавшееся положение безнадежно.

Нужно попытаться использовать все меры, какие еще возможны. Первейшая из них — децентрализация, изменение экономической структуры района, связанного со столицей. Практически это означает выведение нескольких отраслей промышленности из сферы столицы и создание новых индустриальных центров, в первую очередь на побережье Внутреннего Японского моря и острова Хоккайдо. Также следует переместить центры образования— университеты из столицы в другие города. И, наконец, проект, обещающий как будто самый радикальный выход из кризиса — осушение Токийской бухты.

И Сибата, и Глейзер — оба считают проект осушения бухты очень интересным. Новая территория будет застроена современными, благоустроенными, комфортабельными зданиями, «новорожденный Токио» будет способен принять 5 миллионов человек. Подобная практика в истории человечества далеко не нова. В качестве примера можно привести голландцев, с великим упорством в постоянной борьбе отвоевывающих у моря один за другим куски его дна.

«Правда, — заявил Сибата, — я думаю, что только богатые смогут переселиться в этот, Токио-модерн, а старый Токио — обиталище средних слоев и бедняков — будет постепенно превращаться в трущобы».

Таковы в общем-то весьма неутешительные прогнозы лечения недугов японской столицы, включая последний проект. Однако проекты, плохие или хорошие, — всего лишь проекты.

Каков же сегодня архитектурный облик столицы?

Сегодняшний Токио, как никогда раньше, свидетельствует о высоком уровне развития японской архитектуры, активно использующей современные достижения строительной техники.

Бетон, стекло, алюминии, гранит, дерево смешались с новыми материалами — пластиком, новейшими достижениями химии — полимерами.